Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 51 – Татьяна Никольская

Я говорю это бесстрастно, как отчёт. Внутри кипит ярость. Не на Сергея, даже не на неё. На этот бесконечный, унизительный цикл. На то, как это прошлое, этот мир хаоса и беспомощности, врывается в самый неподходящий момент. В момент, когда в моей жизни появилось что-то живое, настоящее, требующее всего моего внимания.

— Ты обязан его найти! Он твой сын! — выкрикивает она в трубку.

— Я в курсе, что он мой сын, — отрезаю я. — Я сделаю что нужно. Жди звонка.

Я вешаю трубку, не дожидаясь прощаний. Беру служебный телефон, набираю номер начальника моей личной службы безопасности.

— Сергей Горский. Пропал два дня назад. Найти. Быстро и тихо. Доложить лично. И приготовьте сумму на покрытие его возможных долгов.

Я отдаю распоряжения чётко, холодно. Деловито. Как будто речь идёт о неисправном активе. Потом кладу телефон.

Тишина снова обволакивает комнату, но теперь она другая. Отравленная. Я подхожу к панорамному окну, смотрю в ночь. Там, в другом конце города, она, возможно, уже держит в руках ту книгу. А здесь, в моём мире, снова горит пожар старого, никчёмного костра, который я обязан тушить.

Я мысленно провожу линию. Железную, непроницаемую границу. Вот этот мир — с его истериками, долгами, вечными проблемами. И вот тот — зарождающийся, хрупкий, невероятно яркий мир, в центре которого сейчас она.

Это не должно коснуться того. Никогда. Я не позволю. Я слишком долго шёл к тому, чтобы в моей жизни появилось нечто, ради чего стоит отгораживаться от прошлого. Я защищу это. Любой ценой.

Я возвращаюсь к столу, к тому месту, где лежит мой личный телефон с её сообщением. Смотрю на тёмный экран.

Её ход сделан. Мой тоже. Теперь мы ждём. Но я жду не просто её ответа. Я жду подтверждения, что игра, в которую мы ввязались, стоит того, чтобы ограждать её ото всего, что было в моей жизни до неё.

Впервые я чувствую не просто желание. Я чувствую необходимость. Почти инстинктивную потребность очистить пространство вокруг этого нового, хрупкого ростка. Чтобы ничто из прошлого не отравило его.

Даже если это прошлое — твоя собственная кровь.

Люся

Курьер застает меня врасплох в субботу утром. Я в старых спортивных штанах и растянутой футболке, без макияжа, с чашкой чая в руке. Звонок в домофон. Думаю, что это для Яны — она что-то заказывала в интернете. Открываю.

На пороге — молодой парень в строгой куртке, с нейтральным лицом. В руках плоская картонная папка, а не коробка.

— Людмила Константиновна Корнеева? Вам. Лично в руки.

Подпись. Он уходит. Я стою в прихожей с этим пакетом в руках. Он лёгкий, почти невесомый. На нём нет логотипов. Ничего. Просто серая, качественная бумага.

Сердце начинает стучать где-то в горле. Я знаю. Я уже знаю, от кого это. Никто другой не стал бы присылать что-то «лично в руки» на мой домашний адрес в субботу.

Отношу папку на кухню. Кладу на стол. Смотрю на неё, как сапёр на неразорвавшуюся мину. Беру нож, аккуратно вскрываю по шву.

Внутри, обёрнутая в тонкую папиросную бумагу, лежит книга.

Тонкий том в тёмно-синем, почти чёрном переплёте. Старый. Букинистический. Я осторожно беру её. Бумага пахнет временем, пылью библиотек и чем-то ещё — вниманием. На обложке серебряным тиснением: «Иосиф Бродский. Часть речи».

У меня перехватывает дыхание. Это не просто книга. Это — цитата. Прямая отсылка к той полке в моём кабинете. Он нашёл издание, которое говорит само за себя: это не массовый продукт, это штучный товар для ценителя.