Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 53 – Татьяна Никольская

Весь остаток субботы я думаю. Яна заметила мою задумчивость, но я отмахиваюсь. Воскресенье уходит на поиски. Нужно что-то, что говорит на его языке. На языке человека, ценящего качество, намёк, контроль. И я вспоминаю его в кабинете. Чёрный кофе. Без всего. Он не просто пил его — он делал глоток, и по его лицу пробегало мимолётное, но узнаваемое выражение ценителя.

В понедельник, в обеденный перерыв, я еду в магазин, где продают и на месте обжаривают дорогие сорта кофе. Беру смесь, которую пробовала только однажды и запомнила навсегда — сложную, с нотами тёмного шоколада, кожи и едва уловимой горчинки чёрной смородины. Это не кофе для всех. Это кофе для тех, кто различает оттенки. Как и стихи.

Я прошу упаковать. Покупаю небольшую, изящную стеклянную банку. Прошу пересыпать. Это занимает время. Я опаздываю на одно своё совещание, но мне плевать.

Во вторник у меня есть формальный повод быть в головном офисе — согласование какого-то отчётного документа. Я делаю свои дела быстро, эффективно. Потом поднимаюсь не на тот этаж, где находится нужный мне отдел, а выше, к его приёмной.

Сердце колотится, но я держу лицо. Я вхожу. За столом сидит Дмитрий, его тень. Он поднимает на меня вопрошающий, но вежливый взгляд.

— Людмила Константиновна? Чем могу помочь?

— Дмитрий, здравствуйте, — улыбаюсь я своей самой безобидной, деловой улыбкой. — Я по поводу деталей того отчёта после форума. Хотела уточнить у Валерия Александровича, но, кажется, он занят?

— Да, у него совещание. Продлится ещё час, не меньше.

Я делаю вид, что немного разочарована.

— А, жаль. Тогда, может, оставлю ему? — Я достаю из сумки небольшой пакет. Не броский. Простой, крафтовый. Внутри та самая банка с кофе. И записка, которую я написала утром на бланке своего филиала. Без лишних слов. Только: «Для ясности ума в условиях торжествующего мрака. Ваш ход о свете и тени принят. С интересом жду, что превзойдёт в итоге. Л.К.»

Я протягиваю пакет Дмитрию. Его лицо остаётся непроницаемым, но я вижу, как его взгляд на долю секунды цепляется за бланк моего филиала. Он понимает.

— Обязательно передам, как только освободится, — говорит он, принимая пакет, сохраняя дипломатическое выражение лица.

— Спасибо. Не беспокойте его, если занят.

Я ухожу. Не оглядываюсь. Чувствую, как жжёт щёки. Я только что совершила откровенно дерзкий, почти неуместный поступок. Но я сделала это. Я ответила его же монетой. Я приняла правила и сделала свой ход.

Вечером долго не могу уснуть. Перед глазами то подчёркнутые строчки в книге, то его почерк. Его ход. Мой ответ. Это уже не лёгкий флирт, не борьба амбиций. Это что-то другое. Глубокая переписка, где каждый символ, каждый подарок — это признание. Признание родства душ. Или его иллюзии.

Я ввязалась в игру, где ставки — моё душевное равновесие. И самое ужасное — мне это нравится. Мне нравится этот холодный азарт, это напряжение, эта необходимость быть на высоте, думать, чувствовать, отвечать. Мне нравится, что он не упрощает.

Но если игра продолжится, рано или поздно кто-то проиграет. И у меня есть жуткое предчувствие, что проигравшей могу оказаться я. Но я уже не могу остановиться. Его ход сделан. Мой тоже. Теперь я жду следующего.

И, закрывая глаза, я ловлю себя на мысли, что жду его не со страхом поражения, а с дрожью предвкушения.