Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 75 – Татьяна Никольская

Я кладу руку ей на шею. Большой палец проводит по лицу. Она замирает, но не отстраняется. Её глаза темнеют.

Я целую её, не спрашивая разрешения. Оно уже было дано. Её губы мягкие, отзывчивые. Она отвечает на поцелуй сразу, без колебаний. Я чувствую, как всё внутри меня вспыхивает и тут же обретает чёткую, ясную форму. Это правильно. Это единственно возможное развитие событий.

Мы целуемся долго, сидя на полу, теряя ощущение времени. Мои руки скользят под её свитер, находят тонкую ткань майки, тёплую кожу спины. Она тихо стонет, и этот звук прожигает меня насквозь. Её пальцы впиваются в мои волосы, потом срывают с меня водолазку. В её движениях нет нерешительности. Есть жадность, такая же дикая и неконтролируемая, как у меня.

Мы не говорим. Звуки — прерывистое дыхание, шелест одежды, треск поленьев. Я снимаю с неё свитер. Она встает на колени передо мной, и я вижу её — сильную, прекрасную, с распустившимся рыжими волосами, которые золотят отблески огня из камина, с тёмными сосками, твёрдыми от возбуждения, под тонкой тканью. Я притягиваю её к себе, целую грудь через ткань, чувствую, как она выгибается, впиваясь пальцами мне в плечи.

— Наверх, — хрипло говорю я.

Она кивает, её глаза блестят в полумраке. Мы поднимаемся. Я веду её за руку в спальню под крышей. Мы почти не разрываем контакт, целуясь, скидывая с себя остатки одежды по пути. Я вижу её полностью при свете луны, льющимся из окна. Она прекрасна. Как сила природы. Резкие линии, шрам от аппендицита, сильные ноги, упругий живот. Всё в ней — правда. И всё в ней сводит меня с ума.

Она откидывает покрывало. Мы падаем на простыни, холодные от ночного воздуха, но мы их мгновенно согреваем. Наши тела находят друг друга без суеты, с какой-то древней, необъяснимой точностью. Я покрываю её поцелуями, а она отвечает прикосновениями — смелыми, изучающими, будто хочет запомнить меня на ощупь. Никакой робости. Только взаимный голод.

Когда я вхожу в неё, она закидывает голову назад и издаёт короткий, сдавленный звук полного, абсолютного поглощения моментом. Я замираю, давая ей привыкнуть, глядя в её глаза. В вызов, азарт и та самая тьма, которая равна свету. Она обвивает меня ногами, притягивая глубже, и это движение сносит последние остатки контроля.

Мы не торопимся. Мы исследуем. Я узнаю, что она любит, когда я целую её шею, что сводит её с ума от прикосновения к внутренней стороне бедра. Она узнаёт, что я теряю голову, когда она кусает мое плечо, и что мое имя на её устах звучит как молитва и команда одновременно.

Это не страстная, неистовая схватка. Это глубокое, мощное, почти ритуальное соединение. Каждое движение выверено желанием и отдано полностью. Мы движемся в одном ритме, пойманные в ловушку взаимного влечения, которое копилось неделями и теперь вырвалось наружу с безумной силой.

Когда она достигает пика, это происходит тихо — глубокое, содрогающее всё её тело напряжение, приглушённый стон, который она прячет в моём плече. А за ней падаю и я, теряя себя в её тепле, в её плотной, влажной темноте, которая принимает меня без остатка.

Тишина, что наступает после, гуще и насыщенней любой до этого. Мы лежим, сплетённые, дышим в унисон. Пот медленно высыхает на коже. Я не отпускаю её. Не могу. Не хочу.