Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 90 – Татьяна Никольская

— Аудиозаписями ее последних истеричных звонков, где она прямо призывает его «не подчиняться» и «мстить», — без тени смущения дополняет Дмитрий. Он, оказывается, записывал. И был прав.

— …что подтверждается материалами, готовыми к передаче в суд в случае ее сопротивления. Единственный способ восстановить выплаты — полное невмешательство и подписание соглашения о неразглашении. Она ничего не заработала за всю жизнь. У нее нет рычагов. Только истерики. На них мы больше не поведемся.

Дмитрий берет листок.

— Эффективно. Она сломается через два дня, когда поймет, что это не блеф.

— Именно. Срок на всю операцию — сутки.

Я отпускаю Дмитрия. Он — мастер тихих, административных решений. Там, где другой ищет бандитов, он найдет налогового инспектора или недовольного арендодателя. Это чище. И для нас, и, как ни цинично это звучит, для Сергея.

На следующий день к 11 утра Дмитрий докладывает: «Круг общения предупрежден. Реакция паническая. С Артемом Волковым беседовали двое: его участковый и представитель налоговой, интересовавшийся законностью сдачи его квартиры в аренду. Он умоляет «убрать от него этого Горского».

В 12 звонок от юриста: письмо Ирине вручено. Первая реакция — истеричный звонок мне. Я не беру трубку. Второй звонок — моему адвокату. Голос уже не истеричный, а испуганный. Адвокат сухо цитирует пункты соглашения.

К 15 часам поступает информация от Дмитрия: Сергея нашли в какой-то подворотне. Одного. По описанию Дмитрия, он был в состоянии близком к истерике: «друзья» разбежались, телефон разрядился от звонков матери, которая кричала, что теперь им обоим конец. Ему предъявили два пакета документов. Первый — направление на государственную судебно-психиатрическую экспертизу. Второй — договор с частной клиникой «Рассвет» с графиком посещений, терапией, условиями.

Выбора, по сути, не было. Он подписал договор.

В 18 часов Дмитрий отправляет финальное сообщение: «Сергей размещён в клинике. Первичный осмотр проведен. Состояние тяжелое, эмоциональное истощение, ломка. Но в безопасности. Охрана на месте. Контакты исключены. Ирина предупреждена, что звонок в клинику или попытка навестить сына будут расценены как нарушение соглашения».

Готово.

Я не чувствую победного удовлетворения. Только глухую усталость и тяжесть. Я только что инженерными методами сломал волю собственного сына и бывшей жены. Чтобы защитить… чтобы защитить возможность дышать рядом с другой женщиной. Цинично? Безнравственно? Возможно. Но иного выхода не было. Нефтью огонь не тушат.

Я смотрю на телефон. Люся. Нужно сообщить.

Набираю номер.

— Алло. — Ее голос настороженный, усталый.

— Людмила. Можно встретиться? Не дома. Нейтральная территория. Мне нужно тебе кое-что сказать. Лично.

Пауза.

— Я на работе.

— Знаю. Я подъеду к твоему офису. Если хочешь, подожду за углом. Выйдешь на пять минут. Или… или завтра утром, перед работой, в кафе на Тверской.

— Подъезжай. Я выйду, — говорит она и кладет трубку.

Я еду. Стою у ее офиса в машине, с заглушенным мотором. Через десять минут она выходит из здания, садится на пассажирское сиденье. В салоне пахнет ее шампунем и холодным ночным воздухом.

— Ну? — говорит она, не глядя на меня.

— Сергей помещен в частную клинику за городом. На принудительную реабилитацию. По договору. Минимум на полгода. Он не выйдет оттуда и не сможет позвонить без контроля. Его круг общения… нейтрализован. Больше они не будут с ним связываться. Ирина также получила ультиматум. Если она предпримет хоть шаг в эту сторону, она останется без средств к существованию. У нее нет выбора.