Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 64 – Янина Логвин

Дрожь возвращается в тело, и я обхватываю себя руками. Пытаюсь встать, но Ангел не дает. Без усилий удержав под грудью, опускает на подушку рядом с собой.

— От себя не убежать, Соле, и ничего не забыть, — произнес в ночь. — Пока мы живы, память делает нас сильными.

Я качнула подбородком — едва заметно, но уверенно:

— Нет. Не меня.

— Ты снова ошибаешься. Но вопрос в цене: чем ты платишь, чтобы не помнить. И твоя цена, как я могу судить, высока.

На это нечего ответить, разве что, отвернувшись к окну, осторожно бросить:

— Твоя тоже.

Он не спорит.

— Так и есть.

Невероятно. Какая странная ночь. Мы лежим в тишине, слушаем дождь, и Ангел гладит мои волосы. И нет, вовсе не так, словно хочет успокоить, а словно запоминает ощущения, которые встречают его пальцы, запутавшись в моих рассыпанных на подушке прядях.

Его дыхания почти не слышно, от тепла сильного тела я согрелась, и так сложно поверить, что я лежу с мужчиной и, кажется, не противлюсь этому.

Нет, напряжение никуда не исчезло, но оно стихло и затаилось. Хотя я все же вздрагиваю, когда Ангел поднимает ладонь с моей талии и касается под одеялом груди. Задевает большим пальцем сосок, изучая меня.

— Откуда ты родом? — вдруг спрашивает тихо.

Говорить правду не в моих правилах. Лучше соврать, у меня давно придуманы несколько вариантов на разные случаи. Но только не на этот. Он сразу раскусит ложь.

— Кампания, — называю южную провинцию Италии, не уточняя город. Этого признания и так более, чем достаточно.

— У тебя жива семья?

А вот этот вопрос связывает рот немотой, и Ангел догадывается сам:

— Молчишь, Cоле, значит нет.

Как легко он меня читает, словно раскрытую книгу! Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом. Спрашиваю не без защиты:

— Ты со всеми своими женщинами ведешь разговоры о личном после близости?

Ангел удивляется. Это слышно в его коротком вопросе:

— Своими?

— Я.… я просто имела в виду, что можно обойтись и без этого.

Можно. Он знает, что я права, но возвращает упрек сторицей:

— А ты часто стираешь футболки своим мужчинам?

Сбоку на изголовье кровати висит его чистая футболка. Белая, ее хорошо видно даже в сумраке.

Я не знала, что с ней делать, когда выстирала, и повесила на место, которое его помнило.

Конечно, он её заметил, и я окончательно смущаюсь. Тем более, что он продолжает ласкать мою грудь, и дыхание учащается.

— Перестань. Я…. не смогла её выбросить.

— Ответь.

— Никогда.

Ангел привстает на локте и нависает надо мной. Смотрит в глаза.

— Ева, — говорит прямо, касаясь дыханием, — я хочу, чтобы ты сделала мне минет.

Его признание в таком откровенном желании заставляет меня замереть, и несколько секунд проходят в тишине.

— Ева?

— Я.… не очень хороша в этом. Тебе не понравится, — наконец отвечаю.

— Не хочешь? Или брезгуешь?

— Ни то, и ни другое.

— Никогда не делала?

Ангел совершенно лишен стеснения, и мне приходится признаться. Другого ответа у меня для него нет.

— По своей воле — никогда.

Он получил от меня все признания. А что не получил, о том смог догадаться.

Я не способна с ним играть, сегодня он уже взял много моего тепла, и если его демоны хотят большего, ему придется уйти к другой.

Или меня растерзать.

— Выдохни, Ева. Я понял.

Ангел не делает ни первое, ни второе. Он вклинивает бедро между моих ног и опускает голову к груди. Продолжает нашу близость, изучая мое тело и согревая кожу губами. Поднимается к ключицам, проводит губами по шее, и замирает у лица, когда в ответ я провожу ладонями по его стройной и сильной спине. Начинает тереться о меня бедрами, и мое тело догадывается.