Книга Хрупкое сердце, страница 74 – Янина Логвин

— Значит, со мной она хочет. Мы говорили вчера.

— С Аней? – я изумляюсь. – Когда?

— На лестничной площадке. Я курил, а она выглянула и сказала, что тебе нельзя дышать дымом. И сейчас я понимаю, почему.

И я теперь тоже понимаю, почему вчера входная дверь в квартиру оказалась открыта, а Руслан вошел.

Он словно считывает догадку в моих глазах, потому что замечает:

— Это была случайность, Алиса. Ты ведь не станешь ее ругать?

— Нет, конечно. Это не в моих правилах.

— У тебя очень умная девочка.

А вот с этим не поспоришь. Особенно, когда его глаза так близко, а рука легла на талию и медленно придвигает к нему.

— Да. Ты даже не представляешь, насколько мне с ней повезло.

Мы смотрим с Русланом друг на друга и снова теряем ориентиры реальности, потому что я вдруг оказываюсь у его груди.

Но меня возвращает к действительности родной голосок:

— Мам, здесь только два стула. А где мне теперь сидеть?

Глава 15

Дочь не просто так задала вопрос. В кухне два стула, но три человека, а значит, у нас появилась проблема.

Анечка стоит на пороге комнаты, за спиной у Руслана, и он оборачивается. Неловко прячет руку, которой только что меня обнимал, в карман брюк. У дочки распущены волосы, голубые глаза в опушке темных ресниц раскрыты. Она с любопытством смотрит на молодого мужчину, и он, куснув губы, озадаченно произносит:

— Э-м, привет.

Догадаться не сложно, откуда взялась неловкость. Общаться с детьми Марджанов не привык, и что сказать Анюте не знает.

Дочь ничего не отвечает. Опустив взгляд, она проходит мимо гостя и взбирается на стул, на котором привыкла сидеть. И всё вроде бы обычно, если не брать во внимание то, что в утро выходного дня мой ребенок привык спать. А значит, присутствие Руслана в квартире ощущаю не только я, но и Анюта.

И, конечно же, она замечает на столе две чашки.

— Мам, я тоже буду чай. А у нас есть шоколадные мишки «Барни»? Они такие вкусные, я их люблю!

— Доброе утро, Нюша. Ты не поздоровалась.

— Доброе утро!

— Барни нет, я не успела купить, но есть другое печенье. Только поешь сначала, хорошо? Сейчас сварю для тебя кашу.

— Я не хочу кашу. Мам, можно мне тоже бутерброд? Как у вас.

— Конечно. Садись, Руслан, – я обращаюсь к Марджанову, пододвигая чашку для него к свободному месту за столом, но он вдруг проводит рукой по волосам и выходит из кухни.

А когда я уже ставлю чай перед дочкой и кладу на тарелку бутерброд, зовет меня из прихожей.

— Алиса, подойди на минутку!

Я переглядываюсь с Анютой. Она сидит, как мышка, улавливая в квартире каждый звук, и напряжена, пожалуй, не меньше меня – только по-своему, по-детски. Такое ее внимание к незнакомому взрослому я не помню, и понимаю, что мне предстоит подумать, что с этим делать.

Марджанов стоит в прихожей. Он уже успел обуться и надел рубашку. Последняя изрядно помята после ночи и не до конца застегнута на груди, но его это ничуть не портит.

Он держит в руке куртку и встречает меня сосредоточенным взглядом. Шагнув навстречу, притягивает к себе за талию и целует в губы, показывая, что отдаляться не собирается.

— Я сейчас уйду, Алиса, не хочу смущать твою дочь. Но обязательно вернусь, и мы поговорим.

— О чем, Руслан?

— Обо всем, о чем захочешь, – серьезно обещает. И добавляет: – И о чем захочу я – тоже.