Книга Хрупкое сердце, страница 73 – Янина Логвин

Руслан держит крепко, показывая, что не отпустит, и я сдаюсь. В конце концов, мы оба взрослые люди, и моей вины в том, что эти медикаменты лежат в моем холодильнике – нет.

— У меня порок сердца, если просто. Я узнала о нем в восемнадцать лет, после того, как однажды боль в груди закончилась потерей сознания. Поэтому я всегда бледная. В последнее время я живу с болью практически постоянно. Эти лекарства помогают мне с ней справиться. Теперь ты знаешь.

— И что, ничего нельзя сделать? Чтобы тебя вылечить?

— Можно. Теоретически моя проблема операбельна. Но и риск большой, что не проснусь. Должны совпасть многие факторы – моё общее здоровье, возраст… Руслан, мне непросто тебе об этом говорить.

— Я хочу знать всё! Рассказывай, Алиса! Я знаю, что тебя не было в городе, иначе бы мы встретились раньше. Где ты жила? Почему вернулась именно сейчас?.. Снежная, я ведь все равно узнаю!

Я обкусываю губы, спуская взгляд на его голую грудь. Этой ночью я грелась от ее тепла и не хотела просыпаться.

— Не было. Я вернулась недавно, когда поняла, что у меня нет выбора и операции не избежать. Мне придется решиться сейчас, пока мое сердце сможет с ней справиться. Но не это было главной причиной.

Чайник закипел, и я даю себе паузу. Освободив запястье из руки Руслана, отворачиваюсь и разливаю кипяток по чашкам, предварительно бросив в них по пакетику чая.

— Извини, у меня нет кофе. Я его ужасно люблю, но мне нельзя, – признаюсь, взяв чашки и ставя их на стол. – Ты с сахаром пьешь или без?

— Алиса…

Мне приходится выдохнуть, мой эмоциональный марафон продолжается.

— Я не знаю, сколько у меня есть времени, – говорю предельно честно. – Я вернулась, чтобы решить вопрос будущего Анюты. Это главнее всего для меня. Моя семья против, поэтому пришлось заверить свое решение нотариально у юриста.

— Что за решение?

— Если со мной что-то случится, то опекуном дочери будет ее отец.

Марджанов молчит, хмуро сдвинув брови, а я достаю чайные ложки и хлеб.

— Это он вчера ждал тебя у подъезда?

Мне кажется, что руки не слушаются, но я стараюсь себя контролировать.

— Нет, – отвечаю скупо, не глядя на Руслана. – Так с сахаром или без?

— Без.

Я отхожу к холодильнику, вновь открываю его и беру все необходимое для бутербродов. Делаю их, пока Руслан продолжает стоять и смотреть на меня.

— Слушай, у меня последние дни были рабочие, – заговариваю, стараясь оставаться спокойной, хотя в душе все переворачивается и сжимается – настолько прошлое жи́во и до сих пор болит, – пришлось изучать информацию по аукциону и общаться с клиентами, поэтому не было времени готовить. Только для дочки. Так что…

— Не страшно… Черт, Алиса!

Руслан вдруг оказывается рядом, поворачивает меня к себе за локоть и ловит мои запястья.

— Что? – не выдерживаю я. – Ну что, Марджанов?! Ты хотел знать, теперь знаешь! Не заставляй меня и душу вытрясти перед тобой!.. Тебе… тебе лучше выпить чай и уйти! Сейчас Анечка проснется. Она не привыкла видеть здесь незнакомых мужчин!

И только я это говорю, как хлопает дверь ванной комнаты, а Руслан произносит:

— Поздно, Снег. Она проснулась и уже меня видела – только что подходила к порогу. Хочешь, я сам с твоей дочкой поговорю?

— Нет, – я качаю подбородком. – Она разговаривает только с теми, с кем хочет и кому доверяет.