Книга Сокол и Чиж, страница 117 – Янина Логвин

Тьфу! Не могу! Противно. И чувств никаких, кроме обиды. И то только потому, что забыть не дает. А вдруг Ульянка права, и я на самом деле больше не способна влюбиться? Никогда? Так и проживу всю жизнь одна, поливая желчью бывшего?

Но разве я о нем думаю? Разве хочу вот такой любви?!.. Нет, не хочу, иначе бы давно простила. Не хочу! Потому что знаю, когда любишь — не можешь без этого человека жить. И никто тебе кроме него на белом свете больше не нужен — ни на день, ни на два. Даже минута вдали кажется вечностью. Только твоя половинка, только он или она. Какие уж там чувства у Мартынова…

Сейчас позвоню ему и в последний раз все объясню! И пусть не звонит мне каждый раз с нового номера, больше ни за что отвечать не стану! И Лешему все расскажу!..

Что расскажу? — рука с телефоном упала на колени. — Что я тайная девушка Мальвина? Роковая Фанька? Три «ха-ха». Все равно ведь не поверит. Я и Сева Мартынов? Права Ульянка, действительно смешно.

Слеза скатилась к носу, и я смахнула ее варежкой. Сердце что-то прошептало, что-то очень важное, сдавив грудь…

Я набрала номер.

— Артем?

Сокольский ответил сразу, словно ждал звонка.

— Привет, Чиж.

— Привет. — Я позволила себе насладиться двумя секундами тишины, уютной тишины, в которые вслушивалась в дыхание парня. — Как… как ты себя чувствуешь? — спросила, в последний момент проглотив всхлип. — Голова не болит? Температура не поднялась?

— Нет. Все отлично. Я вполне здоров.

— Правда? — я снова поразилась способности организма Сокола справляться с простудой.

— Правда. Чиж?

— М?

— Тебе плохо?

Кажется, я снова пропустила автобус.

— Нет, ты что! — помахала ладошкой перед глазами, прогоняя слезы, словно Сокол мог поймать меня на лжи.

— Чиж? — поймал.

— Совсем немного, — растерялась в ответ на молчаливое ожидание. И вдруг горько вздохнула, испугавшись, что если он сейчас отключится, я снова останусь одна. — Иногда у людей случаются трудные дни, понимаешь? — попыталась улыбнуться. Не получилось.

— И ты решила, что сегодня он — твой трудный день?

Я крепче прижала телефон к щеке. Решила ли я?

— Наверно.

Сокольский не отключался, и я тоже. Мы оба молчали в трубку, словно нам было что друг другу сказать, но что именно — не знали.

— Чиж, поехали домой, — первым отозвался Артем. — Холодно сидеть на скамейке.

— Да, — согласилась я, чувствуя, как тело пробирает озноб, и тут же, опомнившись, удивилась: — Что? Но как ты…

У дороги на обочине раздался сигнал, и я увидела серебристую «Тойоту» Сокола. Наверняка, я бы ее и раньше заметила, если бы не ушла мыслями в себя.

— Поехали, — повторил парень.

Я встала, вышла из-под навеса автобусной остановки и оглянулась на тротуар, где среди пешеходов могли оказаться знакомые студенты.

— А если кто-нибудь увидит? — спросила с сомнением, помня о нашем договоре, но Сокол не ответил, сбросив звонок, и я медленно подошла к машине. Заметив приоткрытую для меня дверцу, забралась на переднее сидение, чувствуя себя одновременно смущенно и неловко. То ли из-за близости университета, то ли из-за вида своих покрасневших глаз, а то ли из-за встретившего меня серого взгляда.

Сегодня Сокол был весь в темном — черная куртка и водолазка, черные джинсы, и его взгляд, отразивший снежную белизну за окном, показался мне особенно острым и внимательным. Устроив на коленях сумку, я отвернулась к лобовому стеклу.