Книга Сокол и Чиж, страница 42 – Янина Логвин

— В общежитие? — мама, конечно, удивилась. — Студенческое?

— Ну, да, — пожала плечами. — Знаешь, там весело. И вообще другая жизнь…

— Анфиса, у тебя что, появился парень?

Я даже рот открыла. То ли от удивления, а то ли от страха, что мамин рентген-луч все-таки засек неопознанный пернатый объект в опасной ко мне близости.

— Да нет. С чего ты взяла?

Теперь мама пожала плечами. Смутилась слегка.

— Не знаю. Наверно, потому, что ты у нас взрослая совсем стала, самостоятельная. Возьмешь вдруг, выскочишь замуж, а мы с Федей и не заметим.

Я снова полезла к маме тискаться. Вот люблю обнимашки, хоть хлебом не корми!

— Ой, мам, перестань! Нужны они мне все — изменщики! Я вас люблю!

— Так не все же, Фаня, изменщики-то! — мама даже возмутилась за сильный пол. Ну, еще бы не возмутиться при нашем-то папе однолюбе. — Есть и нормальные парни. Вон, Оксана Сусликова, твоя одноклассница, с Женей Прохоровым третий год встречаются и вроде дело даже к свадьбе движется. Да, не красавец с лица, но душой… Ты бы, может, обратила внимание на нормальных-то ребят. Ты же у нас девочка симпатичная.

Это мама меня жалеет. Все переживает, что я в душе по бывшему сохну, но ей не признаюсь. Подозревает незажившую рану. Мол, гордо страдаю, потому третий год и не встречаюсь ни с кем. Да нужен он мне! По нему тут пол района сохнет, вырастили родители «лебедя». Нет уж, не тот у меня характер — в любви страдать. Да, было больно, очень больно, но вырвала с корнем и забыла. На грабли пусть другие наступают, а я свое в лоб уже получила. На всю жизнь урок запомнила.

А что касается Женьки с Оксанкой… Как по мне, так Сусликова та еще капризная мымра. Я б на месте Прохорова ее уже в каком-нибудь цветнике бурьяном закидала. Капризная и ревнивая до жути. А вот Женька действительно хороший парень, правда, скромняга и молчун.

— Мам, ты сейчас говоришь, как наша баба Фиса.

— Да? А что баба Фиса говорит?

— Говорит, что нечего молодой девчонке жить со старухой Матильдой. Что мне с молодежью гулять надо, на танцульки ходить, а не с бабками на кухне семки плевать. Что скисну как простокваша во цвете лет и через год буду носки на спицах вязать, как она.

— Это наша бабушка такое говорит?!

— Наша!

Я засмеялась и мама тоже. Значит, вопрос с общежитием можно считать решенным. Хорошо. Приеду, первым делом еще раз наведаюсь к коменданту, напомню о себе, а то девчонки из агентства что-то молчат.

— Фаня! Фаня приехала! Фаня!

Мелюзга, младшие сестренки ураганом промчались по квартире, вскарабкались на колени и повисли на плечах. Заглянули бесхитростно в глаза, тиская шею.

— А что ты нам привезла?

— Да, что ты нам привезла?

— Что?

— Что?

Вот так всегда, как все двойняшки в два голоса.

— Девочки! — осадила сестренок мама. — Как не стыдно! — сказала с упреком. — Анфиса домой приехала, к своей семье, это мы должны ее встречать и угощать!

Но, конечно, я кое-что привезла девчонкам. Два киндера и брату — апельсин. Чем богаты, как говорится.

— Фаня! Фаня!

— Да я это, девочки. Я! Только не вопите так громко, — попросила, — у нас же стены тонкие! Соседи услышат.

Но разве малышню утихомиришь? Слопали киндеры и давай жаловаться:

— Фаня, а нас Робик обижает.

— Да, обижает.

— Не играет с нами.

— Совсем не играет.

— И папе помогать не хочет!