Книга Двойные неприятности для бывшего, страница 28 – Катя Озерова

— Нет, это какая-то ваза рядом с лестницей, такая, на подставке. Она в сторону упала.

— Это хорошо… — Аля выдыхает.

— Лампочка, что ли перегорела? — мелкий выпивает воду и отдает матери пустой стакан, поворачивает ко мне свою темную голову.

— Перегорела, — киваю я.

— Так а что, ты поменять не можешь? — Миша цокает. — Ах да, ты же богатый. У вас все слуги делают.

В этот момент мои глаза сами закатываются, а ладонь начинает чесаться дать ему подзатыльник. Да что он все время меня цепляет?

— Я могу показать как, но только утром, — продолжает Миша авторитетно.

— Хорошо, — соглашаюсь, чтобы дальше не спорить.

— Пошли, я доведу тебя до спальни. Не хватало только, чтобы ты поранился, — начинает кудахтать вокруг него Аля. Понятно, что на сегодня наш разговор окончен.

Они скрываются в гостиной, а я еще некоторое время стою у окна. Все тело подрагивает на адреналине. Жарко мне. Открываю дверь на веранду и выхожу на улицу. Голые ступни вязнут в снегу, в легкие врывается холодный воздух. Мне хорошо. Я остужаюсь. Поднимаю лицо, подставляя его пушистому снегу. Облизываю губы, на которых остался Алин вкус.

Я должен ее дожать и узнать правду. Иначе я с этой проклятой тягой никогда не распрощаюсь.

Тимур

Стоит нам утром с Алей столкнуться в гостиной, как она тут же краснеет, бледнеет и шарахается от меня в сторону. Возможно, я бы продолжил наш с ней ночной разговор, но по лестнице сбегают дети.

— Завтрак принесли, — сообщаю настолько спокойно, насколько могу. Настроения нет, сил тоже. Внутри бурлит раздражение. Всю ночь не спал, вспоминая наш с Алей разговор. И не только разговор…

Чтобы не оставаться со мной наедине, Аля занимается мальчишками. На меня то и дело затравленно поглядывает. Да не съем ее! Я просто хочу во всем разобраться. Не умею оставлять дела незакрытыми, я все должен знать и контролировать. С ней вот упустил контроль — и что? Семь лет нет-нет, да вспомню. Вопрос о причине ее ухода грыз своей неизвестностью. Хватит, я правду из Али вытрясу!

— Едим и собираемся. Вы в детский центр, я на работу. Главное, не опаздываем, — комментирует она, явно давая понять, что оставаться со мной наедине не собирается.

Миша с Арсением, умытые и аккуратно одетые, садятся за стол рядышком друг с другом. Я сажусь напротив, обращая свой пристальный взгляд на Мишку. Свет как раз удачно падает на него, давая мне рассмотреть мельчайшие детали внешности. Темненький, глаза огромные, живые, как у матери. Но вот кто одарил его второй частью генов? Курносый нос, россыпь бледных веснушек, совсем чуть-чуть, если только присмотреться, небольшая ямочка на подбородке. Прямо как у Арсения, который сидит рядом с ним плечо к плечу. Прямо как у меня….

— Лампочку поменял-то? — Мишка отрывается от своей каши и дергает бровью, хмыкает насмешливо.

— Поменял, — насмешливо, с прищуром хмыкаю в ответ. И словно резко леденею.

Я и раньше это видел, но все как-то отмахивался. Думал, показалось. Перевожу ошарашенный взгляд на Алю, которая сидит рядом со мной. Бледная, с встревоженным взглядом, направленным на сына.

— Я сейчас, — резко поднимаюсь и иду в ванную на первом этаже.

Смотрю на себя в зеркало, провожу пальцами по носу, по ямочке на подбородке, придирчиво высматриваю гребаные веснушки, которые никогда не любил. Криво усмехаюсь догадке, которая пришла мне в голову. И тут же улыбка сползает с моего лица.