Книга Черный лебедь, страница 131 – Злата Тур

Варвара, заметив впечатлительного, покрывшегося легким румянцем юношу, надела туфлю и снисходительно улыбнулась.

— Бон джорно, синьор Антонио, — лукавая усмешка мелькнула в ее обжигающем взгляде. Понимая, что самостоятельно из ступора он не выйдет, она поспешила на помощь. — Мы с синьором Штольцевым должны решить один вопрос, а вы займите Анну, погуляйте, поводите ее по магазинам.

— Варвара Александровна! Я говорю по-русски, — смущенно пробормотал окончательно покрасневший Антон.

— Ну, тем лучше, — и ее самая роскошная улыбка стала наградой за его терзания.

Как только за парочкой друзей закрылась дверь, в нее же попыталась юркнуть и домоправительница.

Однако Штольцев, как скала, вырос на ее пути. Ледяная молния, мелькнувшая в его глазах, явно не предвещала ничего хорошего. Он грубо схватил ее за руку и почти швырнул в кресло.

— Итак, синьора. Вы сами все расскажете или придется применить силу?

Она попыталась было залепетать по-итальянски, от страха, очевидно забыв, что Глеб уже расколол ее насчет владения русским. Однако недвусмысленно сжатый добела кулак красноречиво напомнил об этом факте.

— Не понимаю, о чем вы?

Сделав вид, что не расслышал вопроса, Штольцев продолжил:

— Есть сыворотка правды, но после нее вам придется очень худо. Варвара Александровна под гипнозом может извлечь из вас любую информацию. Что выбираете?

— Это незаконно! — взвизгнула испуганная женщина. Казалось, страх поселился даже в ее жиденькой гульке, стянутой на макушке какой-то сеточкой.

— Уж не полагаете ли вы, что это меня остановит, когда дело касается моей семьи? — ледяная усмешка едва тронула губы мужчины.

В ожидании ответа, он потянулся за сумкой и извлек из нее маленькую ампулу, так же, не торопясь достал шприц и вопросительно посмотрел на Эмму.

Она ошарашено заерзала, совсем не таким ей представлялось это утро. Однако другого пути не было. Этому мужчине невозможно было солгать.

— Мария была моей подругой, несмотря на то, что моя мать работала простой костюмершей. Была в подчинении отца Марии, который был по тем временам большим человеком — директором концертного зала и за билетик на звезду получал гигантские проценты. Мы жили по соседству, поэтому много времени проводили вместе. У нее было все самое лучшее, и поэтому я всегда ей завидовала. Но она не замечала и, как ни в чем не бывало, дарила мне свои платья, которые надевала по одному разу. Дарила подарки. Конечно, у нее всего полно было — почему бы нищенку и не облагодетельствовать?!

Тут Эмма непроизвольно поддалась эмоциям — многолетняя зависть к человеку, чью жизнь она разрушила, снова вынырнула с низменного дна ее души. И глаза вспыхнули недобрым огнем.

Смотреть на нее было противно. Глеб отвел взгляд, привычно сосчитал до десяти, задержал дыхание и обрел способность к бесстрастному восприятию.

— А разве она обязана была вам что-то дарить? Здесь только ее душевная щедрость проявляется. А вы отплатили за все хорошее…Не ошибся я в вас…, — презрительно произнес он.

— Да что вы понимаете? — снова забывшись, воскликнула Эмма. — Это я познакомила ее с Виктором, чтобы он спас от тюрьмы ее папашу, которого за взятки ОБХСС прижал. А она меня и отблагодарила.

— Так он был вашим женихом? — удивленно поднял бровь Штольцев.