Книга Черный лебедь, страница 132 – Злата Тур

— Да! — словно придав себе важности, выпятила грудь вперед женщина.

Шестеренки в мозгу сыщика завертелись хаотично. Что же получается? Такой суперположительный мужчина берет в прислуги бывшую невесту? Это кощунство, по меньшей мере. И глупость.

Штольцев пристально посмотрел на домоправительницу тем взглядом, от которого преступникам хотелось стать как можно незаметнее.

Эмма по инерции пафосно воскликнула:

— Он не успел стать моим! Потому что Мария опять забрала самое лучшее…

— Не могу сказать применительно к вам слово уважаемая. Напомню, мы не на приеме у психолога. Ценю, что вы пытаетесь говорить как перед судом присяжных, но, право, это лишнее. Не тешьте себя иллюзией, что Виктор Иванович стал бы вашим женихом. От вас за версту несет лживостью и завистливостью. Я уверен, это Мария Тимофеевна настояла, чтобы он взял вас в дом. Исключительно по доброте душевной. А вы будьте любезны — факты. Не доводите до греха.

Эмма сникла, как-то сморщилась, словно превратившись в старушку. Долгие годы она подогревала свой праведный гнев, оправдывая в собственных глазах беспримерную подлость.

— Казимир придумал этот план, и я не смогла отказаться.

— Казимир — это кто? — перебил Глеб.

— Это друг Виктора.

— Да уж, — присвистнул Штольцев. — Такие друзья врагов без работы оставили…Дальше.

— Да, я любила Виктора и ненавидела Марию, потому что она отняла мое счастье, и не ценила Виктора, устраивая ему постоянные истерики. Балерина, видите ли, она! Прима! Да ей только что пачка сигарет «Прима» под стать! — Много лет копившаяся желчь не могла удержаться даже при этих двух людях, которые с нескрываемой брезгливостью смотрят на нее. Снова сорвавшись, Эмма испуганно вжалась в кресло.

Однако ни слова не прозвучало в ответ. Лишь желваки заходили на скулах Штольцева, напоминая, что ей лучше придерживаться безоценочного изложения.

— Мать Марии, действительно, имела проблемы с головой после родов. Постродовой психоз. И это прошло бы, но ее муж в то время повел себя не лучшим образом, не оказал поддержки, потому что завел банальную интрижку с секретаршей. Его избалованная натура не склонна была к самопожертвованию. Он отправил жену в клинику, и дальше все было печально. Казимир знал об этом, так как его отец, будучи близким другом семьи, видел все это воочию. И вот Казимир, желая не допустить брака Марии и Виктора, начал ненавязчиво внедрять в мозг Марии, что она может унаследовать болезнь матери на фоне оборванной балетной карьеры. И только он может это предотвратить и уберечь от беды. Поэтому ей не стоит становиться женой адвоката — только под наблюдением доктора, то есть самого Казимира, у нее есть шанс остаться здоровой.

Но она не стала его слушать, и свадьба состоялась. Казимир был из древнего шляхетского рода, поэтому ему уязвленное самолюбие жить мешало. То ли любовь была такая жгучая, то ли желание отомстить — я не вдавалась в подробности. Я просто тихо ненавидела ее, и рада была любому союзнику.

Как только Марию привезли из роддома, я по утрам начала подбрасывать черные перья на ниточке в комнату к ней. А пока она билась в истерике, и я ее успокаивала, и Казимир потихоньку их вытаскивал из комнаты. Получалось, как только она открывала глаза, никаких перьев уже не было. И мы ее убеждали, что это постородовой психоз, и скоро все пройдет, нужно подлечиться. Казимир колол успокаивающее. Но вскоре следовал новый инцидент — в окне спальни появлялся черный лебедь и начинал кричать и бить крыльями по стеклу. Естественно, в это время никого не было в доме, кроме нас. И опять она приходила к выводу с нашей помощью, что это проявление наследственного сумасшествия. А Виктор в своей заботе перестарался — он окружил ее вакуумом, сдувал пылинки и всячески угождал. И вместо того, чтоб выздоравливать, она все больше убеждалась, что больна. Дальше в ход пошли лекарства, первое помещение в клинику.