Книга Черный лебедь, страница 65 – Злата Тур

— Нина, я тебе благодарен за все. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, пока не найдешь следующего мужа. Я им быть не могу. Свое видение семьи я озвучил. Оно для меня неосуществимо, а по-другому я не хочу. Я не буду жениться. Никогда. Прости меня. А использовать тебя для удовлетворения мужских потребностей — это недостойно. Я тебя слишком уважаю. Давай я вызову такси. И купи себе платье, я оплачу.

Предательский коктейль из двойного стресса и коньяка сослужил плохую службу. Глеб не заметил, что вместо вполне приемлемого объяснения причины расставания он выплеснул всю свою боль, которая не укрылась от бдительности покинутой подруги. И вместо женщины, нуждающейся в сочувствии и поддержке, он получил мстительную амазонку, собирающуюся поставить свой тонкий каблучок на тропу войны.

— Хорошо. Я вижу, что тебе нужно отдохнуть. Я уважаю твое решение, — дождавшись сообщения диспетчера о номере машины, она покинула квартиру.

Завтра на работу… Вернее, уже давно, как сегодня. Он пытался обезболить спиртным душу. Не получалось. Тогда Глеб призвал на помощь силу воли и рассудок. Сам же сказал Нине — есть кот, работа и друзья. Работа утром. Друзей в три часа ночи дергать чревато. Зато кот рядом. Смешной, ушастый, нелепый, но такой чуткий, понимающий. Теплый, даже горячий. Он вспомнил, как этот чудик лизнул его руку, как безропотно направился к двери, ожидая пинка Судьбы. Умиление окатило мужчину мягкой волной. Затем всплыла картина обнаженных ягодиц Нины с яркими следами кошачьих лап. Он усмехнулся. Нельзя сказать, что поведение подопечного вызвало в нем гнев. Скорей позабавило. Но поговорить по душам стоило.

— Харитон! — требовательно позвал он. — Иди сюда.

Обиженно дремавший на коврике поборник нравственности не стал делать вид, что не слышит. Он поднялся и, вышагивая с достоинством, подошел к Глебу, не собираясь напоминать, что тот занял кресло, которое сам же ему выделил.

Сел перед хозяином и вопросительно посмотрел на него, выражая своим видом самое почтительное внимание.

Штольцев наклонился и, взяв одной рукой животное под брюшко, поднял на уровень глаз.

— Кот! Ты прежде всего кот, а не моя совесть. Я тебя кормлю. Убираю твой лоток. И поэтому, братец, ты не имеешь морального права выказывать свое неуважение к моим гостям. Ты зачем Нине шкурку попортил? Мог бы просто отпрыгнуть! А ты нахулиганил. Тебе не стыдно?

Риторический вопрос. Кот слегка наклонил голову, и этот жест явно дал понять, что не стыдно.

— Будь добр, впредь не смей так поступать! Иначе будешь наказан! — Штольцев хотел продолжить воспитательную работу, но спохватился и чуть не рассмеялся. Он точь-в — точь, как хрестоматийный пьющий папаша, который вспоминает, что у него есть дети, только когда изрядно примет на грудь. Тогда сразу «Давай сюда дневник!» и «Я кормилец, а вы неблагодарные». Ну, или что — то в этом роде.

Прижав к себе горячую тушку, он едва не расцеловал умную мордашку.

— Все, брат, пора спать! — Глеб опустил кота на кресло, а сам, заведя будильник, рухнул на кровать.

Переживания последних дней как рукой сняло. Чего он себе напридумывал?! Вот же она! Аня! Счастье разлилось маленькими светлячками, озаряя все вокруг. Она здесь. Встала раньше него, наверно, сварила кофе, насыщенный аромат которого делал утро настоящим утром. И сейчас стоит у открытого окна. Глеб всматривается, глотает слюну и едва не теряет рассудок — она обнажена. Хочется осторожно, по-индейски, подкрасться, неожиданно, как охотник, схватить ее в объятья, зацеловать всю. Впиваться до боли в ее податливые губы, опять завоевывая ее, безумно ласкать…