Книга Измена. Ты выжгла мне душу, страница 34 – Мария Мендес

Ждёт объяснений. Ждёт, когда я перестану юлить и просто скажу правду.

Но мне так плохо, что язык будто заплетается, мысли скачут хаотично, и я не могу связать двух слов.

— Вера, я всё ещё жду ответа на свой вопрос. Что означают эти растяжки на твоём животе?!

Я отворачиваюсь, закрываясь, насколько это возможно, но понимаю, что это не выход.

Сказать. Нужно сказать.

Я сглатываю, пересохшие губы дрожат.

— М-мне н-нужно домой, — выдавливаю с трудом, запинаясь, потому что страх сковывает изнутри. Меня штормит, потряхивает всю изнутри.

Руслан делает шаг ближе, и я сжимаюсь ещё больше.

— Ни хрена я тебя никуда не отпущу, пока не получу ответ на свой вопрос! — его голос становится низким, твёрдым, в нём сквозит опасность.

Я вздрагиваю, закрываю глаза на секунду.

— Я… — начинаю, но ком в горле мешает. Я сглатываю, заставляя себя продолжить. — Я была беременна, когда ты мне изменил.

Руслан не двигается.

Я открываю глаза и встречаю его ошарашенный взгляд.

— Что?.. — он моргает, будто не верит услышанному.

— Я… — голос дрожит, но мне уже некуда деваться. — Я была беременна, когда узнала, что ты мне изменил. Когда мы подписывали документы о разводе…

Медленно пятясь назад, я отступаю от разъярённого мужчину, пока не упираюсь спиной в стену.

Руслан замирает.

Он глубоко дышит, грудь вздымается тяжело, как у человека, который пытается взять себя в руки, но с каждой секундой ему это даётся всё хуже.

— Ты хочешь сказать… — его голос охрип, и он делает шаг ближе. — Что у нас есть ребёнок?

Я киваю, не в силах сказать больше.

И в следующий миг воздух взрывается от его рыка.

— БЛЯДЬ, ВЕРА!

Я вскрикиваю и сжимаюсь ещё сильнее, зажмуриваясь, когда его кулак с глухим ударом врезается в стену всего в нескольких сантиметрах от моей головы. От страха передёргивает, но деваться некуда — за спиной холодная поверхность, и я уже не могу дальше отступать.

Руслан тут же перехватывает меня за плечи, его хватка сильная, жёсткая. Он наклоняется ближе, вглядываясь в моё лицо так пристально, что меня пробирает до дрожи.

— Кто?.. — его голос срывается на хриплый, сдавленный выдох. — Кто у нас родился, Вера?!

Я моргаю, чувствуя, как горло сжимается от спазма, дыхание сбивается.

— Мальчик… — мой голос едва слышен, но мне хватает сил добавить: — Давид.

Он моргает, словно пытаясь осмыслить услышанное, но затем медленно прикрывает глаза, делая глубокий, рваный вдох. Его грудь тяжело вздымается, пальцы на моих плечах сжимаются, потом резко разжимаются, будто он борется сам с собой.

Когда его взгляд снова встречается с моим, в нём больше нет прежней холодной ярости. Теперь там смешалось слишком многое — злость, растерянность, шок.

Он чуть приоткрывает губы, но не сразу находит слова.

— Давид… — мой сын…

Бывший муж словно пробует имя на вкус, повторяет его медленно, чуть хрипло, будто пытается понять, уложить в голове эту новую реальность.

Я вижу, как его лицо на мгновение теряет жёсткость, как в глазах мелькает что-то иное — глубокое, необъяснимое.

Но это длится всего несколько секунд.

Затем его взгляд снова темнеет, челюсть сжимается, и вспыхивает прежняя злость.

— Сколько ему?

— Т-три месяца…— тихо, почти не слышно отвечаю.

Руслан кивает, но в его лице что-то меняется.

— ТЫ, БЛЯДЬ, СОБИРАЛАСЬ ВООБЩЕ КОГДА-НИБУДЬ РАССКАЗАТЬ МНЕ О НЁМ?! — его голос взрывается, отражаясь от стен номера.