Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 39 – Ева Рейн

Семьдесят тысяч он перевёл в прошлую субботу, когда Зоя приехала к нему после работы. Они встретились в кафе возле оптового склада, где она иногда забирала мелкие заказы; Геннадий заказал ей чай и спросил о сестре. Никаких условий, кроме возврата частями с начала лета, тогда не ставил. Зоя сама предложила написать расписку, и он согласился, подвинув ей чистый лист. Деньги пришли ещё до того, как принесли чайник, а вечером она уже договорилась с поставщиком, боясь упустить выбранную партию.

В четверг, когда товар был получен и большая часть упаковок распакована, Геннадий позвонил снова. Он начал с обычного вопроса о торговле, выслушал ответ и вдруг спросил, долго ли Зоя собирается смотреть, как его выставляют вором. Она стояла дома возле гладильной доски, перебирая новые образцы, и сначала решила, что он хочет пожаловаться. Сказала, что не знает всех их дел и ей бы со своими разобраться. Геннадий ответил, что именно поэтому пора помочь прекратить бессмысленную ссору, от которой страдает весь рынок.

— Ты с ней близко общаешься, тебе поверят, — сказал он. Зоя перестала складывать полотенце и положила телефон на доску, включив громкую связь, потому что ладонь вспотела. — Скажи людям, что она сама тебе говорила: деньги на содержание получила. И всё, дальше мы уже спокойно решим, что с рынком делать.

— Но она мне этого не говорила, Гена, — ответила Зоя. В пустой квартире собственный голос прозвучал громче, чем она ожидала, и она снова взяла телефон в руку. — Она как раз обратное говорит. Я могу сказать, что ты передал, потому что ты мне так объясняешь, а за неё-то как я скажу?

Геннадий вздохнул с раздражением, которое не вполне сумел скрыть. По его словам, Людмила теперь отрицала всё, что было ей неудобно, и годами держать людей в заложниках их развода он не собирался. Зоя знала, как жена умела упираться, когда чувствовала себя обиженной; Геннадий напомнил об этом так уверенно, будто обсуждал с ней давнюю общую неприятность. Потом спросил, неужели она считает, что он сохранил бы с ней отношения и помог деньгами, если бы действительно хотел разорить рынок. Зоя молчала, глядя на полотенце, которое уже успела сложить неправильно.

— Я тебя выручил, когда тебе было нужно, — продолжил он, и теперь его голос стал мягче. Зоя села на край дивана, отодвинув пакет с образцами. — От тебя не денег прошу. Просто поддержи меня при людях, чтобы она перестала прятаться за ваши разговоры про справедливость. Скажи, что между вами был такой разговор, наедине. Все знают, что вы подруги, никто не станет вытягивать из тебя каждое слово.

Зоя попыталась возразить, что Людмила тут же скажет, будто это неправда. Геннадий ответил, что она в любом случае так скажет, разве сейчас происходит иначе. Он не потребовал немедленно вернуть заём и не угрожал отобрать товар, но напомнил, что с закупками ей придётся обращаться ещё и они могли бы дальше помогать друг другу. Зоя услышала это яснее всего остального. Пока новые покрывала лежали дома в пакетах, они ещё не были заработком, а долг сестре никуда не исчез, и ещё один человек, готовый дать ей время, казался необходимым.

После звонка она долго сидела перед нетронутой гладильной доской. Можно было написать Геннадию, что она не согласна. Можно было сказать Людмиле о просьбе и закончить всё ещё до того, как кто-нибудь из торговцев услышит выдуманный разговор. Вместо этого Зоя стала раскладывать товар, убеждая себя, что денег у бывших супругов всегда было больше, чем они показывали знакомым. Возможно, Геннадий и в самом деле всё передал, а Людмила из злости не признаёт. Возможно, они ещё помирятся между собой хотя бы по денежным вопросам, и никто не вспомнит, кто что сказал в сыром проходе.