Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 99 – Ева Рейн

На следующий день Людмила сказала Наталье, что уменьшать сумму не будет. Произнесла это без заранее приготовленного объяснения о дочери, доме и семейных воспоминаниях. Наталья уточнила, готова ли она рассмотреть разумный срок для продажи имущества, если Геннадий сохранит весь долг. Людмила ответила, что срок можно обсудить. Ей не нужно было добиваться самой невыгодной для него продажи лишь для того, чтобы всё произошло быстрее, но она больше не соглашалась оплачивать его удобство потерей части денег рынка.

Предложение пришло через несколько дней. Геннадий просил дать время до конца января, чтобы продать имущество без спешки и рассчитаться полностью. Долю в оптовом деле можно было передать раньше, по дому ещё предстояло найти подходящего покупателя. Наталья объяснила, что такой порядок имеет смысл только с определёнными суммами и сроками, без обещаний вернуться к разговору когда-нибудь потом. Людмила слушала, делала короткие пометки и попросила обсудить ещё одно условие.

— Он должен сказать людям, что деньги мне не передавал, — произнесла она. Наталья подняла глаза от записей, и Людмила продолжила. — Тем, перед кем утверждал обратное. Я не хочу потом слышать, что он добровольно помог бывшей жене, когда та не справилась. Нужно исправить то, что он сам рассказывал.

Наталья уточнила, что это отдельная договорённость, которую придётся согласовать с Геннадием. Само решение о возврате денег не означает, что он автоматически обязан прийти и произнести нужные слова на встрече. Людмила ответила, что понимает. Если он просит её согласиться на удобный для него порядок расчёта, она вправе назвать условие, при котором готова ждать. Ей не нужна речь о раскаянии, которого нет; нужно конкретное признание факта, что собранные деньги не были переданы ей и использованы на содержание рынка.

Обсуждение заняло несколько дней. Геннадий сначала согласился только сообщить о возврате, назвав остальное излишним выяснением отношений. Людмила через Наталью ответила, что это не исправит прежнего обвинения. Потом он предложил сказать, что стороны разобрались и претензии урегулируют до января. Она снова отказалась. Торговцам внушали вполне определённую вещь: хозяйка получила деньги и сама не хочет их тратить на рынок. Эту вещь и требовалось опровергнуть, а не заменить общими словами о договорённости бывших супругов.

Вечером после одного из таких разговоров Людмила встретила Зою у выхода. Подруга заметила её усталость, спросила, не затянулось ли опять, и Людмила коротко рассказала, что Геннадий пытается согласовать всё, кроме прямого исправления лжи. Зоя выслушала, опустив глаза, затем сказала, что сама долго искала похожие обходные слова. Ей казалось, если назвать случившееся недоразумением, будет легче продолжать работать рядом с людьми. Людмила посмотрела на неё, и подруга добавила, что легче от этого стало бы только ей самой.

Они немного прошли вместе до развилки. Зоя не советовала давить сильнее, не предлагала вместо Людмилы позвонить Геннадию. Спросила, сможет ли хозяйка завтра пообедать вовремя, и, услышав неопределённое «постараюсь», напомнила, что у Нади будет свободно около двух. Людмила улыбнулась, впервые за весь день почувствовав, что разговор не требует от неё решения. Они попрощались без особых слов. Дома она поужинала, проверила сообщения от Киры и не стала ещё раз перечитывать предложенные Геннадием формулировки.