Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 39 – Вера Рудецкая

Тишина.

Долгая, тяжёлая, звенящая тишина.

Потом Шахин делает шаг назад. Медленно, будто каждое движение причиняет ему боль.

Он отворачивается. Смотрит в окно, на луну, висящую над долиной.

— Ты… – начинает он, потом обрывает себя. – Неважно.

Что-то в его голосе заставляет моё сердце сжаться. Но я заглушаю это чувство.

Шахин стоит спиной ко мне несколько долгих секунд.

Потом поворачивается.

Лицо – снова маска. Холодная, непроницаемая. Но глаза… глаза горят лихорадочным огнём.

Делает шаг к двери.

Останавливается на пороге. Оборачивается.

— Знаешь, что самое забавное? – усмехается он. – Я действительно хотел, чтобы ты была счастлива здесь. Думал, со временем ты привыкнешь. Полюбишь это место. – Качает головой. – Но ты не ценишь доброты.

Он разворачивается резко. Хватает вазу со столика у двери – тяжёлую, керамическую, с росписью – и швыряет в стену.

Ваза разбивается с оглушительным грохотом. Осколки летят по комнате. Красные розы рассыпаются по полу. Вода растекается тёмным пятном по ковру.

Я вжимаюсь в стену, зажмурившись.

Шахин бьёт кулаком по стене.

Я смотрю на него.

Он тяжело дышит. Кулак окровавлен – кожа на костяшках лопнула. Волосы растрепались. Рубашка съехала с одного плеча.

Он делает шаг ко мне. Я отшатываюсь к окну, рву на себя стеклянную дверь и выдыхаю: – Я прыгну.

Шахин замирает. Несколько мгновений замешательства, а потом он глухо спрашивает:

— Почему… ты смотришь на меня, как на чудовище?

Выхожу на маленький балкон, намертво хватаюсь рукой за ограждение и бросаю:

— Потому что ты и есть чудовище, Шахин.

Шахин смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом. В его глазах – столько боли, что мне почти хочется отказаться от своих слов. Почти.

Но я не могу. Это правда. Какую бы нежность он ни показывал Мелек, какие бы подарки ни дарил мне – он чудовище. Потому что похитил меня. Держит здесь силой. Пытается сломать.

Мы смотрим друг на друга. Целая вечность помещается в эту секунду.

Потом Шахин отводит взгляд.

— Хорошо, – произносит он едва слышно. – Если я чудовище… значит, чудовище. Резко разворачивается. Идёт к двери. И уходит.

Я стою у стены. Не двигаюсь. Не дышу.

Потом ноги подкашиваются, и я медленно сползаю вниз. Сажусь на пол, обхватив колени руками. Я сижу в этом хаосе и понимаю одно: времени больше нет.

Нужно бежать.

Вскоре приходит девушка и убирает осколки.

Когда наступает тишина, я медленно поднимаюсь. Ноги дрожат, но держат. Иду к кровати. Наклоняюсь. Достаю из-под матраса гранат – маленький, зелёный, твёрдый.

Смотрю на него. Этот невзрачный плод – мой билет на свободу.

Несу его к двери. Открываю. Оглядываюсь по сторонам – пусто.

Кладу гранат на порог. Так, чтобы Мелек увидела, когда придёт.

Возвращаюсь в комнату. Закрываю дверь.

Иду в ванную. Умываюсь холодной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Растрёпанные волосы. Но взгляд – твёрдый.

— Сегодня, – шепчу я своему отражению. – Сегодня я исчезну.

Возвращаюсь в комнату. Переодеваюсь полностью в свою одежду. Надеваю кроссовки – крепко завязываю шнурки на двойной узел. Собираю волосы в хвост, закрепляю резинкой.

Сажусь на край кровати.

Смотрю в окно и жду.

Жду.

Жду.

Наконец – тихий стук в дверь.