Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 57 – Вера Рудецкая

Он улыбается, глядя на Шахина с искренней благодарностью.

— Брат сказал, что ты здесь гостишь. Что вы… ну, друзья. И что он не мог допустить, чтобы с братом его гостьи случилось что-то плохое. Представляешь, он сам перевёз меня на машине через границу!

«Друзья». «Гостья». Макс его уже братом называет?

«Перевёз через границу»… Ещё один нелегальный пассажир. Конечно, как же иначе! У Макса нет загранпаспорта. Даже если бы и был, он ведь несовершеннолетний.

Теперь мне всё ясно.

Я стреляю взглядом в Шахина.Он замирает лишь на долю секунды – почти незаметно, если не считать тонкой жилки, что дёрнулась у виска, – и тут же натягивает на лицо привычную маску спокойствия.

Потом смотрю на брата. Он верит. Искренне верит, что этот человек – наш спаситель. Что я живу здесь, в роскоши, по своей воле. Что всё это – акт невероятного милосердия и дружбы.

Он не знает про запертые двери. Не знает про угрозы. Не знает про то, как Шахин притащил меня сюда.

Крик застревает в горле.

«Нет! Это ложь! Он чудовище! Мы в плену, Максим! Нужно бежать!»

Но куда он побежит? Раненый? С переломанными рёбрами?

Я вижу, как он бледен. Как испарина выступает у него на лбу от напряжения. Сотрясение, сказала та женщина по телефону. Ему нужен покой. Любое волнение может быть опасным.

Если я сейчас расскажу правду… Если устрою истерику…

Я медленно поднимаю глаза на Шахина.

Наши взгляды встречаются.

В его чёрных глазах я читаю всё без слов.

«Ты не посмеешь», – говорят они.

Это ловушка. Идеальная, бархатная ловушка.

Я сглатываю ком в горле. Вкус желчи и поражения. Но глядя на Максима, на его светящееся надеждой лицо, я понимаю – у меня нет выбора.

Выдавливаю из себя улыбку. Кривую, дрожащую, фальшивую, но Максим, кажется, не замечает.

— Да… – мой голос хрипит, и я откашливаюсь. – Да, Максим. Шахин… он очень помог.

Максим выдыхает с облегчением.

— Вот и отлично. А то я звонил, звонил… Думал, ты пропала. А ты тут, оказывается, в сказке живёшь. Дворец прям, а не дом. Я знаю, ты такие очень любишь. Помешанная на истории Санька.

Максим смеётся.

— В сказке, – эхом повторяю я, не отрывая взгляда от Шахина. – Именно так.

Шахин едва заметно кивает. Уголок его губ дёргается – не в улыбке, нет. Скорее в удовлетворении. Он получил то, что хотел. Мою покорность.

Он отклеивается от косяка.

— Максиму нужно отдохнуть, – его голос звучит ровно, по-хозяйски спокойно. – Дорога была долгой. Я распорядился подготовить для него комнату наверху.

— Там, где Мелек? – спрашиваю я в надежде узнать что-то о ней.

— Не совсем.

Шахин делает жест, и у входа тут же возникают двое охранников. Они подхватывают Максима под руки – бережно, осторожно.

— Пойдём, братишка, – говорит один из них на ломаном русском. – Тебе лежать надо.

Максим смотрит на меня.

— Ты придёшь?

— Конечно, – я сжимаю его ладонь. – Я сейчас. Только… поговорю с Шахином. Поблагодарю его как следует.

Максим подмигивает мне.

— Ага. Поблагодари. Он мировой мужик, Сань. Держись за него.

Если бы ты знал, братик… Если бы ты только знал.

Охранники уводят Максима. Я слышу стук трости по каменным плитам, удаляющийся, затихающий.

Остаюсь посреди комнаты. Ноги дрожат, но я заставляю себя выпрямиться.

Смотрю на Шахина.

Такой смеси чувств я не испытывала никогда: ненависть, благодарность, злость – и предательское тепло, о котором ему лучше не знать. Я ненавижу себя за это, но понимаю: если бы не он, неизвестно, что стало бы с Максимом. Даже если бы я сумела сбежать и добраться домой… смогла бы я его защитить?