Книга Давай притворимся, страница 18 – Э. Сальвадор

Я никогда не пробовала и не готовила его до встречи с Дженни. Обычно на праздники в моей мексиканской семье мы делали чампуррадо, понче, атоле или шоколад. Так что попробовать «Кокито» было равнозначно тому, чтобы открыть сундук, набитый золотом.

— Подожди, это как-то связано с Сайласом?

Я отворачиваюсь, пряча румяное лицо. Уверена, щеки уже порозовели, а со мной такое случается нечасто. Обычно я отлично скрываю эмоции, но после случившегося в «Солт» два дня назад складывается ощущение, будто меня посадили рядом с раскаленной печью.

— Ну... — я делаю глоток, но холодный напиток совершенно не охлаждает то, что творится внутри.

— Подожди! — слышу, как она куда-то несется, тяжело топая и перетряхивая вещи. — Ничего не рассказывай. Я иду в душ! Заканчивай начатое, а потом будем пить и развешивать оставшиеся украшения! — Дженни захлопывает дверь нашей общей ванной прежде, чем я успеваю ответить.

Она управляется с душем в рекордно короткое время. Хотя мыла голову вчера, так что этот этап могла и пропустить.

Дженни рассказывает все, что сегодня пришлось пережить. Я и сама навидалась мерзких клиентов — работая в ресторане, уборщицей, репетитором у богатых студентов, которым до учебы нет ни малейшего дела, и с покупателями, которым продаю выпечку.

Несмотря на это, я все равно выберу розницу в качестве работы в праздничный сезон. Если только не станет еще хуже — тогда окажусь за кассой.

Мы заканчиваем развешивать дешевые украшения, купленные в магазине за доллар и комиссионке, и наконец переходим к елке.

На телевизоре трещит камин, и играет «

Christmas Eve/Sarajevo»

группы «Trans-Siberian Orchestra». И каким-то странным образом разговор переходит к произошедшему.

Три глотка для храбрости, и я пересказываю во всех подробностях, что произошло, потому что понятия «слишком много информации» в нашей дружбе не существует. С каждым новым кусочком истории, который выкладываю Дженни, ее губы и глаза становятся шире, а руки перестают лежать неподвижно.

Несколько минут спустя я допиваю «Кокито», отчего начинает заметно шатать и выводить на эмоции.

— Скажи хоть что-нибудь, — я хватаю стакан и высыпаю лед в рот. Беспокойно хрущу им, ожидая хотя бы признака жизни. Дженни настолько неподвижна, что могла бы сойти за статую. — Дженни!

Она стискивает губы, прикладывает руку ко рту, пытаясь его прикрыть, но из-под пальцев все равно прорываются приглушенные визги «да, да!».

— Что? — я запихиваю в рот остатки льда, жуя быстрее. — Что?

— Анна Мария Лопес! — она выдыхает и снова визжит. — Прости, я... подожди, — Дженни убирает руку, выражение лица серьезнее, чем я когда-либо видела. — Но ты ведь этого хотела, да? Потому что если нет, плевать, кто он такой, я его прибью.

Я стягиваю с себя джемпер и собираю волосы в хвост, продолжая тянуть время.

— Как бы ты отреагировала, признайся я, что очень и

очень

хотела, — последнее словно выходит не громче шепота.

Откровенничая с Дженни, я никогда не чувствовала нервозности. Знаю, что бы ни рассказала, она не станет надо мной глумиться. Так что дело не в том, что боюсь ее осуждения, а в том, что самой приходится признать то, что я отрицаю с той ночи с Сайласом.

— Сучка, — она смотрит так, будто я ее озадачила и выбила из колеи. — Какого ты обо мне мнения? Я тебя ни за что не начну воспринимать иначе только потому, что тебе это понравилось. Из-за этого так странно себя ведешь?