Книга Давай притворимся, страница 25 – Э. Сальвадор

— Тебе не придется ни за что платить. Я справлюсь. Я смогу...

— Еще бы платила, — она фыркает так громко, что я отодвигаю телефон от уха. — Вижу, мы ни к чему не придем. Ты пропащий человек. Бесполезный. Когда наконец образумишься и возьмешься за ум, позвони — и смотри, не трать мое время, ты и так уже истратила достаточно.

— Ма... — остальное так и не срывается с губ, потому что мама кладет трубку.

Телефон падает на колени, я настолько сильно сжимаю руки в кулаки, что хрустят костяшки. В висках пульсирует, а подступающая тошнота медленно поднимается выше того комка, что стоит в горле.

— Анна, — Дженни тянется со стороны водительского сиденья, и я не выношу того, насколько осторожно она произносит мое имя. Не заслуживаю ее сочувствия.

Слава богу, за рулем служебной машины Дженни, а не я, иначе бы точно куда-нибудь врезалась.

— Это... — голос срывается, но я прочищаю горло. — Все нормально. Другого я и не ожидала. Думала, она меня выслушает, но все нормально. Я больше не хочу об этом говорить, — выкручиваю громкость, позволяя

Jingle Bell Rock

греметь из динамиков.

К счастью, Дженни молчит. Не стоит зацикливаться на маминых словах, но они становятся все громче, секунду за секундой, будто расширяются и давят.

Я напоминаю себе дышать — вдох, выдох — и пробираюсь сквозь новую волну тошноты.

Через несколько минут мы подъезжаем к пентхаусу Сайласа. Отвратительное чувство немного отпускает, головная боль вместо семерки сползает до четверки.

— Казалось бы, при таких деньгах у него каждый сантиметр был бы украшен. Кое-кто вообще не в настроении праздновать. Прямо мистер Скрудж, — Дженни ухмыляется и легонько тыкает меня в бок.

Я чуть-чуть улыбаюсь, но улыбка гаснет, как только оказываюсь в безупречной гостиной. Все выглядит так же, как в понедельник, когда мы уходили. Это странно: обычно находим пустой шейкер с остатками протеинового коктейля, кроссовки, рулоны тейпа, куртки и свитера. А сейчас идеально чисто, будто Сайласа здесь вообще не было.

Я позволяю себе поверить, что он уехал на праздники, но потом слышу тяжелые шаги со стороны лестницы.

— Он снова здесь, — шепчет Дженни, глядя на меня в полном недоумении. — Мы пришли слишком рано? Слишком поздно? Не в тот день? Это странно.

Я качаю головой и соглашаюсь насчет

странности. За те три года, что убираем его пентхаус, Сайласа ни разу

не было дома. За исключением того дня... и теперь уже второго раза за неделю.

— Привет, — говорит он.

Дженни, разумеется, лучезарно улыбается и машет ему, а я даже не знаю, что должна чувствовать. Хотя чего тут чувствовать? Это ведь его дом. Сайлас может находиться здесь, когда хочет. И теперь перед глазами вспыхивают пятничные воспоминания.

Дженни толкает меня локтем в руку, вырывая из мыслей.

— А?

— Можно с тобой поговорить? — спрашивает Сайлас, уголки его губ поднимаются в легкой улыбке, и на щеках проступают ямочки. Я замечаю щетину на челюсти и как та напрягается каждые пару секунд, будто он что-то пережевывает.

— О чем? — я изо всех сил стараюсь держаться подальше после стычки и очень надеялась, что Сайлас тоже захочет придерживаться дистанции.

— Мне нужно с тобой поговорить. Это быстро. Обещаю.

— Иди, — Дженни подталкивает меня, вовсе не нежно.

Я бросаю на нее взгляд, но та делает вид, словно ничего не понимает, хватает тележку и тащит ее в ванную.