Книга Давай притворимся, страница 27 – Э. Сальвадор

Когда

выиграешь, мы разойдемся как в море корабли, и можешь не переживать: приставать не буду.

Моргаю, одновременно развеселенная и озадаченная. Я знаю об этих аукционах и о том, какие там крутятся суммы. Никогда на них не бывала — финансы попросту не позволяют.

— Я? Почему?

— Потому что тебе плевать, кто я.

— И потому что не буду ждать свидания?

— Угу. Так что скажешь? Я заплачу.

Не знаю, злиться мне или спросить «сколько».

— Я что, по-твоему, выгляжу как... раз уж мы...

— Тебе нужны деньги. Случайно услышал в понедельник и... ну... дам десять тысяч.

Если бы могли, глаза выкатились бы из орбит. Я резко отшатываюсь и часто моргаю, все еще не в состоянии осознать сказанное.

— Ты дашь мне десять тысяч. Вот так просто?

— Вот так просто, — спокойно отвечает он.

Это неправда. Быть такого не может. Наверняка какая-то глупая шутка.

— Не переживай. Найду кого-нибудь другого, — эти слова разом прорезают и мои мысли, и окутавшую нас тишину.

Сайлас разворачивается, но я останавливаю его.

— Нет, подожди, не делай этого, — я хватаю его за сгиб локтя. — Я приду. Просто скажи, что надеть, где все будет проходить и во сколько.

Звучит настолько отчаянно, что саму передергивает, но корить себя буду позже. Надо быть полной дурой, чтобы отказаться от десяти тысяч.

Он выглядит самодовольным, и тут меня прошибает осознание: это была манипуляция. Придурок.

— Дам свой номер, я пришлю детали.

— Pendejo, — бормочу я, вытаскивая телефон из кармана.

— A veces, — он подмигивает.

То есть Сайлас понимает испанский. Ох.

Пятница, 13 декабря

— Поверить не могу, что это правда! — кричу я из спальни, цепляя сережку на левую мочку уха.

— Понимаю... — протяжно откликается Дженни и затихает, позволяя голосу Шакиры разлиться по квартире.

Я подвываю «Rabiosa»

, надеясь заглушить мысли, но те настолько громкие, что перекрывают слова песни.

Прошло два дня с тех пор, как мы с Сайласом пришли к соглашению, и два дня с тех пор, как вообще разговаривали. После того как дал свой номер, он прислал электронное приглашение с дресс-кодом, сказал, что могу привести «плюс один», и кратко объяснил, как проходит аукцион.

Обычно я не из тех, кто копается в мыслях, но по-прежнему жду подвоха: сообщение в духе «ты мне больше не нужна» или что приду на заброшенный склад, где парни с золотой ложкой во рту принесут мое тело в жертву.

Последнее звучит маловероятно, но я три года вращаюсь в кругах богатых. И знаю, как они развлекаются. Бывала на паре вечеринок в помпезных домах. Не

видела

никаких безумных ритуалов, но это еще не значит, что их нет.

— Как думаешь, я совершаю ошибку? — выхожу из спальни, и туфли цвета мокко цокают по полу при каждом шаге.

Дженни оборачивается ко мне, затем снова смотрит вперед... и окидывает меня многозначительным взглядом.

— Охренеть, Анна, — ее челюсть отвисает, а глаза округляются. — Это платье будто сшили по твоей фигуре.

Благодаря Дженни удалось одолжить оливково-зеленое атласное платье из «Сакс Файнс Авеню». У него открытая спина, драпированное декольте и длинный разрез на бедре. Одновременно самое красивое и самое дорогое из того, что я когда-либо носила.

И «одолжила» только потому, что Дженни умоляла менеджера взять его на вечер. Та согласилась, если пообещаем вернуть платье уже следующим утром в идеальном состоянии.