Книга Давай притворимся, страница 89 – Э. Сальвадор

— Что это, черт возьми? — он держит пластинку жвачки, размахивая ею в воздухе. — Мне нужна...

— Я завязал, — выдыхаю я, и белесое облако пара расплывается передо мной, прежде чем растаять.

Марк замирает на полшаге, смотрит на меня ошеломленно. Я продолжаю идти, зная, что он направится следом, и через мгновение так и происходит.

— С каких пор? — я не смотрю на него, но чувствую, что взгляд прикован ко мне. — Хорош гнать.

— Я не гоню, — я засовываю замерзшие руки в карманы. — Анне это не нравится, и...

Он разражается смехом.

— Ни хрена себе.

— Давай без этого. Мы встречаемся, и...

— Это все фальшь, Сайлас. Помнишь? Вы притворяетесь ради твоего отца, матери и... и... о... о, — от догадки его голос садится.

Я останавливаюсь, разворачиваюсь и жду, пока он это озвучит. С выдохом достаю телефон, смотрю на экран: времени на разговор хватает. Мы с Анной договорились встретиться после тренировки, и хотя точное время не назначали, заставлять ее ждать я не хочу.

— Ну? — смотрю на него выжидающе, потому что тот молчит. Вместо этого Марк пялится на меня, как на пришельца. — Марк? Хватит так смотреть. Просто скажи, что должен.

Он проводит ладонями по лицу, недоверчиво усмехаясь.

— Я просто... в шоке. Типа... реально... просто в шоке.

Я нетерпеливо смотрю на него.

— Да, ты уже это сказал. Еще что-нибудь? Если нет, мне пора.

Марк широко ухмыляется.

— Не знаю, поздравить тебя или выразить соболезнования.

Это сбивает меня с толку.

— Почему?

— Потому что это не просто влюбленность. Ты в трескался по самое не могу. Это будет либо лучшим, либо худшим, что с тобой случалось, — он размышляет. — Ты и сигареты — как дьявол и преисподняя, черт возьми, одно без другого не представишь. Ты что, просто взял и бросил?

Я равнодушно киваю.

— Ничего особенного.

— Она велела тебе бросить или ты сам?

— Сам.

— Господи, — он фыркает со смешком, проводит ладонями по шапке. — Погоди, ты переспал с ней? Поэтому и...

— Нет, — я переминаюсь с ноги на ногу. — То есть мы спали, но дело не в этом, — я провожу ладонью по волосам, задевая кончики замерзших ушей. — Не будь мудаком.

Сердце ускоряется, грудь вздымается чуть быстрее, ладони потеют.

— Я не мудак, — фыркает он, поднимая руки в знак капитуляции. — Я никогда не бываю мудаком без необходимости. Ты же знаешь.

— Я серьезно. Скажу тебе кое-что, и не хочу, чтобы ты стебался, потому что меня это чертовски пугает, — предупреждаю я.

Он улыбается, как мудак, которым и является, но потом смягчается.

— Обещаю, не буду.

— Мне нравится видеть ее каждый день, и говорю я это не потому, что жду или хочу секса. Нам не нужно ничего делать — я просто с нетерпением жду

встречи с ней.

Если он сейчас в шоке, не могу представить, как отреагировал бы, узнай он, как сильно колотится мое сердце, как влажнеют ладони, как все тело тянется к ней, как мозг снова и снова прокручивает улыбку и звук хрипловатого смеха.

— Блин, — он растягивает слово. — Ты глубоко вляпался, — он стоит, не моргая. Несмотря на сказанное, в его голосе слышится, что до конца этого еще не осознал. — Очень... глубоко.

— Да, вляпался. Не могу поверить, что говорю это, но Анна мне правда нравится. Я просыпаюсь с мыслями о ней и не могу остановиться, — говорю я, вытирая ладони о бедра. Марк замечает движение, но не комментирует. — Я по уши втрескался, но не знаю, что она ко мне чувствует. Не хочу спрашивать — не хочу ставить ее в неловкое положение или заставлять чувствовать, будто она обязана сказать то, что я хочу услышать, из-за нашей договоренности.