Книга Давай притворимся, страница 91 – Э. Сальвадор

— Как ты жил в Нью-Йорке столько лет и ни разу не был на ярмарке? — спрашивает она, пока мы идем по рынку бок о бок.

— Родители, особенно мама, никогда их не жаловали. Уверен, ты можешь представить, что она о них думает, — я засовываю руки в карманы не потому, что замерз, а потому что они не перестают потеть. Не могу поверить, что влюбленность ощущается именно так. — Ну и, наверное, прожив здесь так долго, я ко всему этому очерствел. Если не был в школе или на тренировке, то катался на сноуборде в Колорадо, или был в тропиках, или где-нибудь еще, — я не пытаюсь хвастаться: это просто то, чем занимался, и мне хотелось держаться подальше от всей этой мишуры, ярких огней и украшений.

— Или где-нибудь еще? — переспрашивает она, тыкая меня в бок. Про родителей ничего не сказала, но уверен — она об этом думает.

— Фиджи, Мальдивы, Мексика... — голос стихает. Я мог бы перечислить все места, куда родители возили меня и Тею, но не хочу, чтобы разговор снова крутился вокруг меня. — Кстати, как твоя рука?

— Совсем немного побаливает, — ее взгляд скользит к перевязанной руке и возвращается ко мне. Несмотря на мороз, то, как она на меня смотрит, заставляет «тело пылать. — А твоя?

— Болит. Очень болит.

Она смотрит на меня с недоверием.

— Ты ведь уже ничего не чувствуешь, да?

Я сдерживаю улыбку.

— Не чувствую. Думаю, все, что я выпил, тоже сыграло роль.

Анна фыркает.

— Мы выпили примерно одинаково.

— Зато я выше и вешу больше девяноста килограммов, — указываю я.

— Или это потому, что тебя так часто бьют на льду, что теперь почти ничего не чувствуешь? — говорит она, останавливаясь у палатки со свечами. Анна берет одну с витрины, вдыхает аромат, затем подносит ко мне. Я качаю головой, уловив запах перечной мяты, и она морщится в знак согласия. — Хотя, наверное, экипировка там для защиты. Но все равно... даже в этой броне больно, когда в тебя попадает шайба?

Она берет другую свечу, нюхает, затем читает этикетку и снова вдыхает аромат. А я все еще застрял на том, что Анна сказала. Приятно осознавать, что она искала информацию обо мне. Смотрела игры.

По лицу расползается совершенно ватная улыбка.

— Да, больно. Особенно если попадает туда, где экипировка не закрывает.

Я беру ее за руку и подношу свечу к носу. Вдыхаю раз — потом еще, уже глубже, пока легкие не наполняются ароматом. Пахнет так же, как и она. Я смотрю на этикетку. «ВОТ ОНО, ВРЕМЯ» — так называется этот аромат.

— Хорошо пахнет, — я осторожно отпускаю ее руку и беру с полки две совершенно новые свечи. Никогда не увлекался свечами, но ради этой, пожалуй, сделаю исключение.

— Это... что ты делаешь? — ее взгляд мечется между мной и свечами, пока ставит другую обратно.

— Покупаю.

— Зачем?

— Потому что тебе нравится. Мне нравится. А если что-то нравится — это покупают.

Она выглядит уже не такой веселой.

— Не нужно умничать. Тебе не обязательно...

Я наклоняюсь, губы оказываются у самого ее уха, рукой сжимаю талию. Я делаю это быстро — продавщица стоит всего в паре шагов и наблюдает за нами.

— Не заводи песню про «бедную, несчастную меня, не покупай, потому что я независимая женщина» — всю эту херню. Я не пытаюсь быть высокомерным, поверхностным мудаком, но если придется — буду. Я покупаю это, потому что у меня есть деньги, так что не будь капризной и просто прими. И помни: я твой парень. Если хочу баловать свою девушку, я буду это делать.