Книга Давай притворимся, страница 93 – Э. Сальвадор

— Дженни, я же уже все рассказала, и по пунктам.

Она все еще не вернулась и, скорее всего, не вернется до конца каникул. Хотя мы все это время переписывались, и я уже выложила все: предложение Сайласа притворяться парой, секс, деньги — все. Тогда она была в шоке и, похоже, до сих пор в нем прибывает, но я не виню. Сама еще не пришла в себя от всего произошедшего.

— Я знаю. Я... просто... не могу поверить, что вы двое... Извини, — она смеется, и лицо у нее — чистое воплощение ошеломления. — Это безумие.

— Поверь, я знаю. Все еще не могу поверить. Что мы этим занимаемся и что все ощущается таким реальным, — я смотрю на свое отражение в зеркале в полный рост в примерочной, разглядывая засосы на груди и бедрах.

Она ахает, глаза широко распахиваются и блестят.

— То есть это ты наконец признаешь то, что так яростно отрицала?

Я кладу телефон и беру футболку, натягивая ее через голову. С тех пор как все рассказала, она задает один и тот же вопрос, от которого я уворачиваюсь.

— Да, он мне нравится. Он мне очень нравится, — я дрожаще, сбивчиво выдыхаю, пытаясь унять сумасшедший рой в животе.

Не хотела верить, что он мне нравится. Думала, может, это просто увлечение, что пройдет, но нет. Днем и ночью я думаю о Сайласе. Считаю секунды до встречи, ловлю каждую ноту его голоса, упиваюсь тем, как жесткие руки скользят по моей коже. И речь не только о сексе. Приятно, как Сайлас касается меня — аккуратно, будто для него что-то значу.

Наверное, так и есть, раз я его фальшивая девушка. Хотя очень бы хотела, чтобы фальшь прекратился; чтобы можно было вычеркнуть «притворство» из этого предложения.

Дженни зарывается лицом в подушку, глуша визг. Поднимает голову — и на лице появляется самодовольная ухмылка.

— Не могу поверить, что у моей Анны кто-то появился.

— Заткнись, — я неловко улыбаюсь, поднимая джинсы. — Чувствовать такое позорно.

Дженни смеется, прислоняясь к изголовью кровати.

— Нет, это мило.

— Мило? Или бредово? — я застегиваю джинсы и натягиваю ботинки. — Все же не по-настоящему. Все, что мы делаем, — это фальшь, и...

— Давай без этого.

— Без чего? — я хватаю с крючка куртку, сумку и платье, которое собираюсь купить.

— Делать вид, будто между вами ничего нет. Ты слишком умная, чтобы прикидываться дурой. Очевидно, что ты ему нравишься, и не начинай про «родителей». Да, отчасти дело в них, и не буду делать вид, что знаю его, но сомневаюсь, что Сайлас стал бы так заморачиваться просто от скуки.

В глубине души понимаю э, она права, но страшно поверить, что все глубже, — а потом получить удар по лицу. В животе что-то шевелится, предупреждая быть осторожной, и в то же время толкает вперед: рискни. Я никогда так себя не чувствовала, и это немного выбивает из колеи.

Я хочу рискнуть, потому что знаки есть. Глупо делать вид, что это не так, глупо верить, будто Сайлас просто вежливый или старается таким быть, потому что я оказываю ему услугу. Все кажется... бóльшим.

— Не усложняй. Иди вперед, — подталкивает она, голос звенит от восторга, будто и правда верит, что у нас с Сайласом что-то получится.

И все, что мне остается, — надеяться, что не веду себя прямо в адский котел.

Сайлас

Вторник, 24 декабря

Стоя у двери квартиры Анны, я смотрю на кривоватую латунную цифру на косяке, потом — на перекошенный галстук-бабочку. Тянусь его поправить, но дверь распахивается, и весь мир вокруг просто перестает существовать.