Книга Давай притворимся, страница 97 – Э. Сальвадор

Я видела, как давление буквально врезается ему в плечи, будто слова навешивают тяжесть. Все становилось хуже, когда появлялся его отец — вклинивался в разговор, и на Сайласа накатывал еще один слой стресса, который я могла различить почти физически.

Выглядело слегка навязчиво, но я все равно влезала в разговор или просила Сайласа принести выпить. Я видела, что этим мужчинам не нравлюсь и что им такое вмешательство не по вкусу, но Сайласу становилось легче. Он снова возвращался к старой версии себя — самодовольной, веселой.

Пока не появилась Флоренс. Сайлас предупредил, что она придет и будет все время где-то рядом. Еще сказал, что та, скорее всего, что-нибудь выкинет — в его или мой адрес, — но в итоге почти не обращала на нас внимания. Взгляд был намертво прикован к одному из его товарищей по команде, и, что забавно, стоило отвернуться, как тот моментально начинал смотреть на нее.

Так что почему Сайлас ведет себя странно — я вообще не понимаю, ведь она нас почти не замечала и не пыталась заговорить.

Мы останавливаемся прямо перед лифтом. Сайлас держит меня за руку и не дает пройти дальше.

— Все в порядке? — осторожно спрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается нервозность, потому что, несмотря на то, что вечер прошел не так уж плохо, я почти не говорила с его родителями. Было ощущение, что они меня намеренно избегают. Я не жалуюсь, но кто знает, что его мама успела сказать. — Мы много времени проводим вместе. Если хочешь сказать, что не...

Сайлас берет мое лицо в ладони, наклоняется и закрывает расстояние между нашими губами. Он целует меня мягко и медленно, так нежно, что буквально ошеломляет, и все слова, которые собиралась сказать, просто растворяются. Спустя секунду я выныриваю из ступора и встречаю его язык своим, позволяя двигаться в темпе и повторяя за Сайласом. Я тону в нем, и чувствую, что тот делает то же самое, потому что одна рука остается у моего лица, а вторая обхватывает талию, притягивая так близко к себе, как только возможно.

Он неровно выдыхает, когда губы соскальзывают с моих, и прижимается лбом.

— Нет, — он целует меня в кончик носа. — Я не хочу, чтобы ты уходила, Анна. Хочу, чтобы ты осталась в качестве моей девушки.

Настоящей

, а не фальшивой.

Я отступаю на пару шагов, его руки падают по швам.

— Что? — я моргаю снова и снова, не веря услышанному.

— Не надо этого «что?», — он ухмыляется, будто забавляясь моим состоянием. — Ты достаточно умная, чтобы

понять

сказанное. Но... — он всматривается в мое по-прежнему потрясенное лицо, замечает, что улыбка стала еще шире. — На случай, если вдруг не поняла, скажу прямо: ты мне нравишься, Анна. Очень нравишься. Я не могу перестать о тебе думать. Не могу перестать видеть во снах. Не могу перестать хотеть тебя. И нет, это не фальшь, не игра, не то, что ты там придумала. Это по-настоящему и честнее некуда. Я хочу, чтобы все стало настоящим. Скажи, что тоже этого хочешь.

Мой рот то приоткрывается, то закрывается, и вместо слов выходит только нервный, счастливый смешок. У Сайласа губы растягиваются в улыбке, но он смотрит на меня в явном недоумении.

— Это ты так меня отшиваешь? — шутит он, но под шуткой слышится разочарование.

— Нет, — я качаю головой и делаю шаг к нему. — Я хотела... я думала... ты тоже мне нравишься.