Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 39 – Полина Каминская

Первый год был чистым адом. Изнеженный принц учился убивать за кусок хлеба и спать на бетоне. Но вокруг меня начали собираться такие же — искалеченные, обозленные, не имеющие будущего. К двадцати годам нас было тридцать. Мы стали «Призраками Сицилии». Мы грабили тех, кто считал себя неприкасаемым, мы вырезали работорговцев целыми кланами и строили свою теневую империю на их пепле.

В двадцать один год Артур-Энрико нашел меня сам. Он узнал меня в баре Палермо, хотя я уже превратился в обросшую шрамами машину для убийства. С тех пор мы тени друг друга. Он — единственное, что связывает меня с человеком, которым я когда-то был.

Он рассказал, что произошло. После моего «признания» отец пристроил Энрико в приют — для страховки, на случай если я начну задавать вопросы. А остальных… тех, кто был слишком слаб или слишком много видел, расстреляли прямо там, среди плесневелых ящиков.

Эта вина — мой вечный двигатель. Сейчас мне тридцать один. Для Интерпола мы — самая опасная группировка Средиземноморья. Плевать. За двенадцать лет мы сделали то, на что у государства не хватило яиц:

Мы выжгли работорговлю на острове дотла.

Мы перекрыли наркотрафик, превратив порты в зону отчуждения для дилеров.

На «грязные» деньги мы построили школы, где детей учат не бояться будущего.

Мирные люди спят спокойно. Нас боятся только те, кто привык охотиться на слабых. Я думал, миссия закончена. Думал, что могу уйти в тень, сменив лицо и имя. Но прошлое не прощает дезертирства.

Прокурор Ким — пес, который годами кормился с рук моего отца, — сбежал в Россию. Он нашел брешь. Алекса. Брат Алекса был на том самом складе. Он ненавидел меня тихой, ядовитой ненавистью все эти годы, считая меня соучастником. Ким купил его, пообещав месть и гору золота в обмен на архив данных нашей сети.

У Алекса почти получилось. Мы перехватили его в ледяном Кемерово за шаг до встречи с Кимом. Мы «устранили» проблему, но флешки при нем не оказалось. И местная полиция под прикрытием Кима утверждает, что ничего не нашла.

Пока этот кусок пластика гуляет на свободе, моя империя — и все жизни, что мы защитили, — под прицелом. Если ради её спасения мне придется превратить этот сибирский город в филиал ада или использовать ту девчонку с аллеи, чьи глаза смотрят на меня с таким вызовом — я сделаю это без колебаний.

Я больше не тот восьмилетний мальчик. В этот раз я не допущу ошибок. И я не остановлюсь, пока не увижу, как мир моих родителей окончательно сгорит.

Тот день начался с горького привкуса предательства, а закончился хаосом, который я сам же и спровоцировал. Мало того что Алекс, которого я считал преданным до мозга костей, оказался гнилью, украв не просто цифры, а мою страховку на будущее. Мы потеряли флешку. Это было не просто фиаско — это была рваная рана в самом фундаменте моей организации. Без этого носителя «Призраки Сицилии» превращались из карателей в мишени.

И, словно этого было мало, в мой тщательно спланированный ад влетела она. Несносная девчонка с атрофированным инстинктом самосохранения. Когда я увидел её там, на аллее Кемерово, среди грязи и остывающей крови Алекса, меня пронзила ледяная мысль: «Только не это. Только не свидетель».

Убивать её я не собирался. Мои руки и так по локоть в крови, но я не палач для случайных прохожих. Однако и оставить её я не мог. Её взгляд связывал меня с местом преступления крепче, чем любые баллистические экспертизы. Она была единственной нитью, ведущей к прокурору Киму, который наверняка уже выслал своих ищеек.