Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 6 – Полина Каминская

А затем — холод. Холодный ствол пистолета прижался к моему виску. Мужчина медленно, почти интимно, провел металлом по моей скуле, оставляя ледяной след. Его взгляд былабсолютно пустым. Это не была ненависть, это был расчет: сиди тихо, или мы избавимсяот лишнего груза.

Доходчиво. Профессионально. Без лишних слов.

Они не учли только одного. В этой машине ехала не перепуганная жертва. В ней сидела женщина, чей мир был уничтожен еще две недели назад. Картина мертвого мужчины на аллее и бессонные ночи не лишили меня сил — они выжгли во мне инстинкт самосохранения. Когда тебе не к чему возвращаться, страх исчезает. Я уже была мертва внутри, и эти «профессионалы» просто везли мой труп на прогулку.

В голове созрел план. Безумный, отчаянный, лишенный всякой логики, кроме одной: я не буду игрушкой в их руках. Если мне суждено умереть, я выберу декорации сама.

Я сделала глубокий, едва заметный вдох, притворяясь, что просто пытаюсь устроиться поудобнее, подтягивая колени к груди. Мы летели по трассе. Огни встречных машин сливались в размытые полосы. Спидометр замер на отметке 160 км/ч.

Сейчас или никогда.

С яростью загнанного зверя я выбросила обе ноги в сторону водителя. Удар пришелся точно в ребра — я вложила в него всю свою злость на Марка, на убийцу, на несправедливость этого гребаного мира.

Водитель издал короткий, хриплый вскрик. От неожиданности и боли его руки на долю секунды ослабили хватку на руле. Этой вспышки мне хватило.

Я вцепилась в руль обеими руками и с безумной силой вывернула его вправо — туда, гдеиз темноты выплывал серый бетонный отбойник.

В салоне поднялся вой, кто-то сзади схватил меня за плечи, но инерция уже сделала свое дело. Машина, повинуясь моему последнему желанию, рванула в сторону металла.

— Сдохнем вместе, — прошипела я, зажмуриваясь перед ударом.

Дикая, пульсирующая боль прошивала тело от кончиков пальцев до макушки. Мозг будто залили горячим свинцом, а затем накрыли плотным, вязким туманом. Каждая мысль требовала колоссального усилия, словно я пыталась передвигать валуны голыми руками. Оглушающая пустота. Я не могла даже заставить веки дрогнуть — это был паралич, пограничное состояние между кошмаром и реальностью, где образы аварии вспыхивали и гасли, не давая себя ухватить.

Постепенно туман начал редеть. Первым вернулось обоняние: резкий запах стерильности, спирта и чего-то йодистого, соленого. Когда я наконец приоткрыла глаза, мир не узнал меня, а я — его.

Я лежала на огромной кровати под невесомым шелковым одеялом. К левой руке был аккуратно подведен катетер, по которому мерно стекало мое временное спасение. Но главноебыло напротив. Вместо привычных серых стен кемеровской хрущевки я видела панорамное стекло во всю стену, за которым раскинулось бескрайнее, ослепительно-синее море.

Море? Внутри меня что-то оборвалось. Кемерово. Шахты. Грязь на дорогах. Откуда здесь взяться большой воде?

Память начала отдавать долги короткими всполохами: Удар. Лицо в зеркале. Скрежет металла. Тьма.

Я попыталась сесть, но тело предало меня. Ноги казались чужими, тяжелыми, будто налитыми бетоном. На мне была чужая одежда — мягкая хлопковая пижама. Осознание того, что меня переодевали, пока я была в беспамятстве, обожгло жгучим чувством унижения.