Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 91 – Полина Каминская

— А у вас — ужасная привычка не отвечать.

Он немного наклонился вперед.

— Лука работает в России. В Италии бывает редко.

Сердце Владлены неприятно дернулось.

Россия.

Слово упало между ними тяжело, как ключ на металлический поднос.

— В России? — переспросила она.

— Да.

— И что он там делает?

— То, что умеет.

— Рик.

— Связи. Переводы. Сопровождение сделок. Иногда — поиск людей.

— Поиск людей?

Он вздохнул.

— Владлена, не цепляйся к каждому слову.

— А как мне не цепляться, если каждое слово выглядит как часть ловушки?

Рик хотел ответить, но в этот момент его телефон, лежавший на столе экраном вниз, коротко завибрировал.

Один раз.

Он даже не посмотрел сразу. Но Владлена заметила, как изменилось его лицо.

Словно внутри него кто-то выключил утро.

Рик перевернул телефон, прочитал сообщение и медленно поднялся.

— Что? — спросила Владлена.

— Ничего.

— Рик.

Он уже не выглядел сонным. Вся ленивость исчезла. Остался другой человек — собранный, холодный, опасный.

— Оставайся здесь.

— Что случилось?

— Я сказал, оставайся здесь.

Он направился к выходу из кухни.

Маттео

Она оставалась слишком близко к нему. Слишком настоящей. Слишком живой, слишком упрямой, слишком неуместно важной для человека, который привык всё просчитывать и контролировать. И чем дольше Маттео пытался выстроить для неё безопасный путь, тем сильнее понимал, что сам в этой истории давно перестал быть тем, кто умеет просто отпустить.

Рик заметил это по его лицу ещё до того, как Маттео успел ответить. Несколько секунд он молчал, всматриваясь в него с тем вниманием, которое было свойственно только старому другу и человеку, слишком хорошо знавшему чужие слабые места.

— Ладно, — наконец сказал он мрачно. — Сначала разберёмся с этими тремя. А потом уже решишь, что делать с собой.

Маттео не ответил.

И Рик по его взгляду понял: попал точно в цель.

Владлена

Владлена не спала.

Она лежала в темноте с открытыми глазами и уже не пыталась обмануть себя, будто сможет уснуть вот так, в ожидании чего-то неизвестного, что всё равно не даст ей покоя. Ночь тянулась вязко, тяжело, будто время намеренно замедлилось, чтобы она успела прочувствовать каждую минуту тревоги. В доме стояла тишина, но именно эта тишина казалась ей самой опасной: в ней слышались и далёкий шум моря за окнами, и скрип старого дерева где-то в глубине коридора, и собственное сердце, которое билось слишком часто и слишком громко.

Маттео до сих пор не вернулся, и это беспокойство, сначала тихое и почти стыдливое, уже разрослось в ней до болезненного комка.

Тереза, женщина которую приставили к Владлене, напротив, уснула почти сразу. Вечером она устроилась прямо в холле, у включённого телевизора, и, казалось, ничего в этом доме её не трогало. Экран давно перешёл в ночной режим, свет стал бледным и тусклым, а Тереза спала так спокойно, будто вокруг не было ни напряжения, ни чужих секретов, ни опасности.

Владлена даже позавидовала ей. Не потому, что та была равнодушной, а потому, что умела не впускать страх так глубоко. Или, может быть, просто давно научилась жить рядом с ним и перестала замечать его дыхание у себя за спиной.

Сама Владлена так не могла.

Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали обрывки последних дней: резкие голоса, чужие лица, холод, напряжённые взгляды, слова, которые меняли всё, что она считала хоть сколько-нибудь устойчивым. Мысли путались, цеплялись друг за друга и тут же распадались. Она пыталась убедить себя, что Маттео просто задержался по делам, что в его мире поздние возвращения — обычное дело, что, если бы случилось нечто действительно страшное, в доме уже поднялась бы суматоха. Но тревога не слушала доводов. Она жила по своим законам.