Книга Конгруэнт, страница 122 – Вероника Десмонд

Боулмен хлопает в ладони и поднимается на ноги.

— С меня хватит разговоров. – Его ладонь вытягивается в мою сторону. – Не составите мне компанию, леди?

Оркестр начинает играть «Кровавую Мэри», я зацикливаюсь на строчке: «Любовь – всего лишь история, которую можно испытать» и наконец прихожу в себя.

Ярость, подобно смертельному паразиту, охватывает всю мою систему. Я выдавливаю из себя ослепительную улыбку и принимаю предложение Эрика с нарочитой грацией.

В конце концов, в эту игру могут играть двое.

Мы выходим на середину зала, вокруг нас уже танцует толпа людей. Я кладу руки ему на шею, заставляя себя сосредоточиться на зелени его глаз и ярко-рыжих волосах – на чем угодно, только не на монстре, сидящем позади меня.

— Я ожидал от тебя большего хаоса, пташка, – шепчет Эрик мне на ухо, и в его голосе сквозит разочарование.

Из моей груди вырывается громкий вздох, когда его большие руки обхватывают меня за талию и без усилий поднимают в воздух. Какого черта?

— Я не понимаю.

— Думаю, ты понимаешь. – Он растягивает губы, но затем заученная улыбка неожиданно тает. – Знаешь, вы двое меня пугаете. Это как оказаться запертым в комнате с двумя маньяками и ждать, кто из них нападет первым.

Я сдерживаю порыв достать лезвие, чувствуя, как его рука опускается ниже.

— И зачем ты делаешь это?

– Это?– Эрик ухмыляется. – Он делал это со всеми нами. С Аароном, Кастилом, со мной. Даже с Катериной. Манипулировал, когда ему было удобно. Управлял, чтобы извлечь свою выгоду. Может быть, впервые мне хочется увидеть, как великий хладнокровный Чон выходит из себя. – Он наклоняется к моим губам, и я подставляю в щеку в момент, когда меня почти целуют. – Как кто-товыбивает его из колеи.

Мой взгляд падает на компанию, сидящую за столом, и на языке ощущается горечь.

Понятия не имею, как Боулмену удалось залезть в его голову, но попытка укусить ядовитую змею заканчивается провалом.

Он даже не смотрит в нашу сторону.

Вся эта власть, все эти деньги – он остается все тем же вежливым бездушным психопатом, абсолютно хладнокровным.

Совершенно неприкасаемым.

Его длинные пальцы обхватывают стекло бокала и медленно подносят ко рту, затем незнакомый темноволосый мужчина, которого я, кажется, видела в политических новостях, что-то говорит Чону, и они уходят.

Веселый голос Эрика доносится до меня как сквозь толщу воды:

— Беги, Изабелла. Позволь ему на тебя поохотиться. В конце концов, охота – это то, от чего зависим каждый из нас.

Я вдавливаю ногти в ладонь, пытаясь заглушить ту мерзкую часть себя, которая до сих пор вспыхивает от воспоминаний, как от удара током.

Он любил преследовать меня.

Любил слушать, как я рвано дышу, как в глазах мелькает паника, как я бьюсь в тупике, обезумев от страха.

Ему нужна была игра. Мне – свобода. Но рядом с ним она была невозможна.

Может, тогда Лукас не пострадал бы, может, тогда бы не умерли Шарлотта и Бен… но это не вернуло бы меня к жизни. Да и меня самой в том виде, в каком я была раньше, все равно уже не существовало.

Сжав зубы, я отступаю назад и практически срываюсь на бег по коридору. Мой живот сжимается из-за стихающий звуков.

Шум разговоров и музыка оркестра постепенно остаются позади.

А затем раздаются чьи-то тяжелые шаги и заискивающий голос: