Книга Конгруэнт, страница 124 – Вероника Десмонд

— Я слышала, что жена подарила тебе редкую машину на вашу вторую годовщину. Вы, наверное, счастливы, – выдыхаю я, смеясь сквозь слезы, и моя улыбка гаснет. – Что, теперь я тебе не нравлюсь? Такой сломанной и покорной?.. Одержимой?

— Одержимой. – Его мертвые глаза темнеют, когда он произносит это слово, будто оценивая хаос, который оно подразумевает. – Тебе лучше не знать, что означает «одержимость», маленький дьявол.

Что-то меняется.

Густеющий воздух звенит, как натянутая струна.

Я невольно отступаю назад, ударяясь о край мраморной ванны. Он запер нас в старой комнате.

Чон следует за мной, как хищник: опасный и безупречно собранный.

— Ты правда думала, что можешь остаться безнаказанной? Как только я закончу этот разговор, тебя арестуют за убийство Адама Портмана.

Ублюдок.

Мой подбородок дрожит.

— Я не убивала Адама. Они ничего не найдут.

Он не спеша снимает пиджак, закатывает рукава белоснежной рубашки и открывает кран раковины. Его пальцы берут в руки мыло, а затем раздается ледяной приказ, ударяющий по моей коже, как кнут:

— Подойди, Изабелла.

Воздух между нами становится невыносимо плотным.

Его ледяные глаза следят за каждым моим колебанием – в них нет нежности, только выверенный, безжалостный гнев.

Я сжимаю зубы, затем приближаюсь к нему. Слова вырываются шепотом, дрожащим и полным унижения:

— Я не позволила Эрику поцеловать себя.

— Хорошо, – произносит он спокойно. – Мне бы не хотелось убивать еще одного.

Я вздрагиваю от апатичности его тона, мой позвоночник выпрямляется.

Судорожный вдох застревает в легких, когда его рука дотрагивается до моего горла и нащупывает точку пульса.

Он все тот же, каким я его помню, и все же другой.

Старше.

Опаснее.

Тот, кто обладает огромной силой.

Если бы Чон захотел, он мог бы сжать пальцы крепче и задушить меня. Или с легкостью разбить мою голову о раковину, словно хрупкий фарфор.

Но вместо этого он невесомо скользит ладонью по моей коже, продолжая наблюдать за бьющейся сонной артерией, пока не обхватывает мой затылок.

У меня нет сил сопротивляться.

Он возвышается надо мной, как Мрачный Жнец. Это так нереально и реально одновременно, что мой разум темнеет в безумной пелене обостренных импульсов.

Его длинные пальцы скользят по шпилькам, удерживающим мои короткие волосы, и из его груди вырывается недовольный вздох:

— Ты отрастишь их снова.

Я тяжело сглатываю.

— Нет.

— Это не была просьба, милая.

Последнее чертово слово вынуждает меня зарычать и ударить его со всей силы.

— Ты больше не имеешь права так меня называть! Ты, блядь, больше не имеешь права меня касаться!

Никогда не имел, но его это не заботило, потому что этот человек привык всегда получать то, что хочет.

— Дни, когда ты могла мной управлять, давно прошли.

Его свободная рука тянется к моему рту, и, несмотря на мое сопротивление, он унизительно намыливает мои губы, затем вытирает лицо и руки – те самые места, к которым прикасался Эрик.

Моя грудь тяжело поднимается и опускается, его пристальный взгляд падает на соски, выступающие из-под тонкой ткани, заставляя меня отстраниться, но его крепкая хватка не позволяет мне сделать ни шагу.

Я закрываю глаза, когда он наклоняется, чтобы провести сухими губами вдоль моей скулы.

Его темный голос вибрирует в моем покрасневшем ухе: