Книга Конгруэнт, страница 134 – Вероника Десмонд

— Игнорируй его.

— Это уже пятый звонок. Боюсь, он настойчив.

Я уже знаю, что скажет подчиненный моего отца.

Аларик Рейвенскрофт начинает подозревать меня. Было бы странно, если бы он не задался вопросами после внезапной смерти своего главного директора.

Это было неизбежно. Аларик никогда не видел во мне наследника: я слишком напоминал ему мою мать, слишком раздражал самим фактом своего существования. Он держался за компанию, как за последний оплот власти, и потому я не счел нужным быть изящным.

Если я чего-то хочу, я это беру.

Я действовал методично, почти академически хладнокровно. Склонял на свою сторону каждого, кто имел хоть малейшее значение: одних – обещаниями, других – угрозами, третьих – простым пониманием, что сопротивление мне не только бесполезно, но и опасно. Люди и так любят бояться – я лишь указываю им, кого именно.

Я протягиваю руку за телефоном, но Аарон опережает меня, выхватывая его из моих пальцев. Я смотрю на него пустым взглядом и выгибаю бровь.

— Блядь, ты обещал, Чон. Никакой гребаной работы.

Кинг наклоняет голову, держа в правой руке окровавленную клюшку.

— Ты становишься неосмотрительным. Персонал может начать готовить.

Молодой парень, который собирает по полю мячи, протягивает Аарону стакан виски. Его рука неудержимо трясется – вероятно, он впервые видит, как кого-то убивают.

— Чушь. – Губы Аарона изгибаются в широкой сумасшедшей улыбке. Он ловит взгляд работника. – Они будут молчать, не так ли?

Рыжеволосый парень быстро кивает, хотя его лицо бледное, и каждое дыхание дается ему с тяжелым, почти физическим усилием.

Прежде чем он уйдет, я сжимаю его локоть и спокойно предупреждаю:

— После игры с тобой поговорит мой охранник. – Я читаю имя на его бейдже. – Ты хорошо справляешься, Томас. Так что мы дадим тебе щедрые чаевые.

Один из немногих полезных советов моего отца: рты хорошо закрываются деньгами.

— Спасибо, мистер Хван. – Он протягивает мне клюшку для следующего удара, и в его глазах сквозит уважение, смешанное с благодарностью.

— Ты свободен. Дальше мы справимся сами.

Через несколько секунд Эрик с усилием тянет слова, как будто во рту у него кислая рвота и табачная слюна:

— Жаль. Мне чертовски нравилось смотреть, как Кинг его мучает. Ты всегда портишь все веселье, Хван.

Иногда мне казалось, что этот подонок – более сумасшедшая, ожившая версия Фицджеральда^[34]. Несмотря на мрачную погоду, на нем солнцезащитные очки – последствие бесконечного пьянства в его роскошных отелях.

Он всегда носит маску – кривую, клоунскую, с широкой, неестественной улыбкой.

С такой улыбкой тебя сначала развлекают, а потом с радостью отправляют в ад.

Я был тем, кто их сдерживает. В том числе Кастила.

Но я больше не хладнокровен.

Я сорвался.

Сноу делает удар; мяч скользит по влажной траве и медленно катится к лунке. Я наклоняюсь, подталкиваю его легким движением клюшки и внезапно ощущаю, как мир сдвигается, как воздух становится вязким. Ветер шелестит в мокрых листьях, но я не слышу ничего, кроме звона тикающей бомбы.

Трещина внутри разрослась до апогея. Все, что я контролировал, стало зыбким и недостижимым.

— Так кто он? – Кастил откидывает с лица темные волосы и указывает на тридцатилетнего мужчину, привязанного к гольф-кару.

Его лицо замотано изолентой, не считая искусственно открытого рта.