Книга Конгруэнт, страница 139 – Вероника Десмонд

Вместо наказания тянет мою руку к своему рту и заглатывает пальцы. Мрачный взгляд не перестает следить за мной. Я чувствую, как к щекам приливает кровь, пока теплый язык слизывает возбуждение с моей чувствительной кожи.

Из его груди вырывается низкий стон.

Иисус, лучше бы он ударил меня.

Лучше бы он убил меня тогда, шесть лет назад.

Я бы не чувствовала себя такой виноватой, такой ужасно раздавленной, как в эту минуту.

Ярость. Вожделение. Ненависть. Он вызывал во мне так много чувств, что я сходила с ума.

Раньше я думала, что мне это нравилось.

До того, как он разрушил мою жизнь.

Я отворачиваюсь, но Чон берет меня за подбородок, приподнимая его большим и указательным пальцами, заставляя смотреть только на него. Всегда. Только. На него.

— Пожалуй, ты не до конца осознаешь силу моей одержимости, Изабелла. Я не хотел, чтобы это случилось. Я презираю подобные методы, презираю грубость, но ты вынудила меня. И ты уже знаешь причину, не так ли?

Злые слезы бессилия жгут глаза.

— Причину? – выдыхаю я высокомерно. – Есть лишь одна единственная причина – ты болен.

— Лгунья. – Он наклоняется так близко, что чужое горячее дыхание обдувает мою щеку. Я медленно делаю прерывистый вдох, а затем и вовсе перестаю дышать, находясь в гипнотической ловушке дьявола. – Однажды ты назвала меня монстром, но мы оба испорченные создания, два хищника, знающие вкус крови, даже если не признающие этого вслух. Так скажи мне, дорогая… Что ты сделала с Адамом Портманом?

Меня пробирает неконтролируемая дрожь, его холодные пальцы мягко убирают мои волосы за ухо.

— Ты манипулирующий подонок, – выдавливаю я. – Я никогда не буду твоей. Чтобы ты ни делал. Не по своей воле.

Несколько секунд Чон стоит неподвижно, только дышит моим запахом, поднеся прядь к своему лицу. После чего его жесткий недовольный голос пронзает комнату:

— Кнут на тебе не работает.

Я чувствую, будто меня затягивает черная дыра.

Он отпускает меня и подходит к столу, чтобы взять в руки папку. Леденящая душу паника просачивается в мои вены и стынет в крови. Что он предпримет на этот раз?

Вновь встав передо мной, Чон протягивает бумаги. Мои чертовы пальцы дрожат, когда я читаю страницу за страницей, а затем поднимаю на него неверящий взгляд.

Внутренняя боль становится такой сильной, что я хочу закричать.

— Он не станет моим рычагом. – Мой голос тихий, сломленный, сжавшееся горло дерет от начавшегося кашля. – Только не он… Если в тебе осталась хоть капля человечности, ты не сможешь так поступить.

Он смотрит на меня своими пустыми глазами, и я снова вижу его.

Дьявола с рогами и ножом в руке.

Он режет меня снова и снова. Как в кошмаре.

Скажи, что это жестокая шутка. Скажи, что это сон.

Выражение его лица остается ледяным и давяще непроницаемым.

— Нам нужно обработать твои раны, прежде чем начнется заражение, – отвечает он холодно, и папка с досье Лукаса выскальзывает из моих рук.

Подонок.

Когда придет время…

Он поднимает меня на руки и относит в другую часть дома. Коридор проплывает размытой туманной лентой. Я чувствую лишь ритм его шагов, жесткий и уверенный, слышу гулкое эхо своего стучащего сердца.

Незнакомая ванная комната встречает нас холодным светом. Белый мрамор, хром, идеально выверенные линии – все слишком чистое, слишком тихое, слишком стерильное. Как операционная.