Книга Конгруэнт, страница 176 – Вероника Десмонд

Он приказывает холодным тоном:

— Используй свой голос, Изабелла.

Его теплые губы касаются моей шеи, и я задыхаюсь, когда он целует кожу. Неужели я настолько отчаялась, что вижу Мрачного Жнеца?

— Ты призрак, – бормочу я в пустоту.

Его горький смех заставляет мое сердце биться чаще. Звук настолько темный, что он не похож на голос живого человека.

— Даже если и так, то у тебя нет выхода, милая.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он поворачивает меня к себе. Сильные холодные пальцы сжимают мое горло, и его губы накрывают мои в медленном, жадном поцелуе, как если бы он пытался выжать из меня все, что во мне есть.

Дыхание сбивается на короткие, прерывистые интервалы. Я теряю счет времени, когда руки сами скользят по его груди, ощущая сталь под тканью джемпера, и в уголках его губ мелькает зловещая, почти детская улыбка, когда я прикусываю его язык.

Мне кажется, что я теряю часть себя.

Эйфория поглощает без остатка, пока он целует меня так, будто берет.

Так, будто высасывает чертову душу.

В какой-то момент его хватка усиливается, и Чон наклоняется, чтобы мрачно прошептать мне на ухо:

— Беги, маленький дьявол. Так быстро, чтобы я не смог догнать тебя. Потому что если я это сделаю, то больше не отпущу, Изабелла. Никогда.

Внутри меня одновременно переплетаются холод и жар, я отчаянно качаю головой. Темные глаза блестят, когда я целую его сама, чувствуя, как по позвоночнику пробегает наслаждение, которое может подарить мне только монстр.

Мой монстр.

— Я больше не хочу убегать.

Эгейское море, Греция.

Вивьен Кинг.

Полгода спустя…

Я лежу на носовой палубе, позволяя лучам жечь лицо так, будто это искупление, и медленно считаю до десяти, пока глаза, прикрытые темными солнцезащитными очками, жгут от непролитых слез.

…Ты слышишь меня?

Яхта британского министра дрейфует в кальдере Санторини. Я зажмуриваюсь, но свет все равно просачивается под веки: здесь невозможно спрятаться.

Глубокий голос проникает под кожу, как медленный яд, от которого не существует противоядия.

…Ты нигде не сможешь скрыться.

Страх – это слабость.

Он возвращается каждый раз, когда я слышу, как кто-то из моих друзей смеется, или когда тень от чужого плеча на секунду накрывает мое лицо. Чей-то вопрос тихо доносится до меня, как сквозь толщу воды.

Алкоголь бурлит в желудке. Я выпила слишком много шампанского.

— Вивьен?

Хриплый гортанный звук вырывается из моего сжавшегося горла подобно крику, застрявшему между вдохом и стыдом:

— Да?

— Ты в порядке?

Я открываю глаза и смотрю на своего брата.

Мои губы кривятся в улыбке, и мне нестерпимо хочется смеяться. Разве это не иронично? Мы так богаты, что могли бы купить половину Греции, но никакие деньги не могут решить мою проблему.

Мой самый главный и одновременно желаемый грех.

— Почему ты спрашиваешь?

Аарон хмурит светлые брови, возвышаясь над моим шезлонгом мрачной скалой, пока его красавица жена болтает с подругами, держась за округлившийся живот. У Элеонор долго не получалось забеременеть, и тут сразу двойня.

Подумать только, у меня будут племянники… Близнецы.

Вот только не уверена, смогу ли я когда-нибудь увидеть их лица.

Если он найдет меня до их рождения, а он найдет, то я буду уже мертва.

— Ты не двигалась последние три часа.

— Черт возьми, отстань от нее, – враждебно бросает подошедшая Иса. – У Вивьен отпуск. Кажется, впервые за последние пять лет.