Книга Акцентор, страница 156 – Вероника Десмонд

У меня уже отобрали прошлое. Будущее буду строить только я.

— Послушай, Аарон. Ты лучший аналитик из всех, что я знаю. Процент неудачи есть. И он, блядь, внушительный. Ты сядешь за решетку, твоя семья останется в долгах, и миллионы людей лишатся своих сбережений.

— С каких пор тебя волнуют другие люди?

— Не другие люди. Ты, ублюдок.

— Не-ублюдки в подобных играх не выигрывают, – говорит Боулмен, потеряв свою наигранную беспечность.

— Их вообще никто не выигрывает, – я затягиваюсь, выпускаю длинную струю дыма, а потом бросаю сигарету в бокал Эрика.

Однажды Даниэль заметил слежку за моей девочкой. Блядь. За моей мышкой. Одна только мысль о том, что из-за подонка Маркуса Эль могут угрожать, доводит меня до грани, после которой умирают люди. И я все еще вижу перед глазами могилу Чарли. Возможно, именно поэтому я впервые откровенен перед своими друзьями:

— Я не смогу спать, если буду знать, что с ней может случиться то же самое.

Боулмен хлопает меня по плечу, а Хван, тяжело вздохнув, отвечает:

— Я сделаю все возможное. Мы сделаем все возможное. Дамиан Петров тоже в деле – у него личные счеты.

Кастил Сноу, Чон Хван, Эрик Боулмен и ваш покорный слуга. Мы жестокие твари с огромным эго, которые питаются разрушением. И мы будем драться насмерть за то, что нам дорого.

— Кстати, – Эрик усмехается, указывая куда-то за мою спину. – Твоя певчая птичка здесь.

— Что?

Я оборачиваюсь и вижу, как моя девушка поднимается прямо на импровизированную сцену, расположенную наверху огромной лестницы, где играют музыканты.

Вероятно, я не осознаю, насколько она влияет на меня, потому что каждый дюйм моего тела цепенеет, когда Эль, наконец, находит меня в толпе, а затем дарит счастливую улыбку.

Блядь.

Мое сердце, которое, как я знаю из надежных источников – отсутствует, пропускает удар.

Для сегодняшнего вечера был снят Британский Музей Естествознания, и среди всех этих декораций она выглядит не иначе как гребаный ангел, спустившийся с небес.

Ее глаза сияют.

Синее платье прилегает к ней, как вторая кожа, подчеркивая все изящные изгибы. Темные волосы, которые в последнее время часто наматывались на мой кулак, распущены и завиты в легкую волну. Ее тонкие, хрупкие руки дотрагиваются до рояля.

Элеонор Смит – самое красивое существо, которое я когда-либо видел.

Выразительные голубые глаза гребаного Бэмби, тонкий нос, бледная кожа, на которой идеально смотрятся отметины и следы моей принадлежности. Но Эль – гораздо больше, чем просто ангельская внешность.

Никто не видел, как она практически умирала от разрушенной души.

Несмотря на это, убежденность, с которой она может отдать все свои силы, чтобы помочь другим, одновременно достойна восхищения и приводит в бешенство, потому что мне хотелось бы спрятать ее от всего мира.

И это моя девушка.

Иисус-блядь-Христос, Элеонор Смит – наконец-то моя девушка.

— Аарон, что происходит?

Я прибегаю к крайней степени контроля, чтобы удержать себя от кражи человека и сфокусироваться на тех словах, что говорит мне Чон. Только трудно держаться за разум, когда Элеонор, мать твою, выглядит как блюдо, ожидающее, когда его съедят.

— Я не знаю, но я заинтригован.

Элеонор настраивает микрофон и улыбается всем гостям вечера, а затем огромное пространство музея заполняется печальной музыкой, проникая в мои уши, словно предзнаменование.