Онлайн книга «Акцентор»
|
— Я уже совершеннолетняя. Поздно исправлять ошибки прошлого, ты так не считаешь? Куда мы едем? — В новую страну, где мы построим новый дом. С нуля. Я сглатываю. — Как ты сбежал? — В этом мире связи решают все, Элеонор. — Что это значит, черт побери? Тебя не выпустят из Великобритании. Если ты не в курсе, то ты в гребаном розыске. Папа отвешивает такую резкую пощечину, что моя голова откидывается в сторону, и я свищу сквозь зубы. Боль пронзает всю левую часть лица. — Неудивительно, что он обратил на тебя внимание. Наверное, его возбуждала твоя борьба, – пощечина. – Но я больше не потерплю непослушания, Элеонор. Ты будешь трахаться с тем, с кем я скажу, – пощечина. – Ты будешь хорошей девочкой. Моей хорошей девочкой. Пощечина! Мое лицо превращается в оголенный нерв, мне больно, мне ужасно больно, но я сдерживаю свои слезы, лишь крепко сжимаю челюсти и упорно возвращаю на него свой взгляд. Беззвучный крик рождается в глубине моего горла, но я не кричу. Я только смотрю. Продолжаю смотреть, чтобы запомнить каждое мгновение. Возможно, когда-нибудь я возненавижу его настолько, что больше не буду вспоминать о нем. Неужели это мой отец? Тот, кто гладил меня по голове, когда я долго не могла заснуть. Тот, кто готовил мне самые вкусные завтраки. Тот, кто счастливо улыбался, когда я улыбалась первая. — Ты будешь трахаться со мной, – раздается на ухо тихий голос мужчины. Противный запах изо рта Роузинга проникает в мои сжавшиеся легкие, а затем он касается слухового аппарата и широко облизывает мою щеку, пока я продолжаю смотреть на безжизненные глаза отца напротив. – Одно из наших условий. Твой ублюдок отрезал мне член, но я знаю много способов, как заполнить твои дырки и без него. Как думаешь, моя рука поместится в тебе целиком? Хочу прислать ему фото. Ужас пропитывает мои вены, когда я дрожащими губами шепчу: — Ты же говорил, что любишь меня. Почему ты?.. – я заикаюсь, делая судорожный вдох. – Почему ты..? Я сильно хочу потрясти его за плечо и умолять очнуться, но слова застревают в моем горле. Очнись. Прошу тебя. Стань снова моим папой. Маркус отворачивается, когда Роузинг начинает водить рукой по моей ноге. Я напрягаюсь. Черт возьми, надеюсь, он не будет переходить черту при моем отце, иначе они обнаружат сюрприз раньше времени. — Я люблю тебя, детка, – голос папы звучит, как робот. – Я всегда хотел для тебя самого лучшего. Но за ту жизнь, которую ты живешь, надо платить. — Я не собираюсь… – Проклятье, не поддавайся панике. – Я не собираюсь платить за жизнь, которую хочешь жить ты. Пожалуйста, верни меня домой. Папа, пожалуйста… Звук новой пощечины разрезает воздух, и на этот раз я вскрикиваю, чувствуя, как по щекам текут отвратительные злые слезы. — Я твой дом, Элеонор. Запомни это. Мои глаза закрываются. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем спросить: — Если ты меня любишь, тогда ты должен рассказать, что произошло той ночью, когда умерла мама. Я заслуживаю знать. Оглушительная пауза доводит меня до грани, мои плечи трясутся от беззвучных слез. Он продолжает молчать до тех пор, пока мы не выезжаем за пределы Лондона и не останавливаемся возле вертолетной площадки. Я думаю, что мое прошлое так и останется покрытым пылью, но когда Роузинг и водитель покидают машину, Маркус, наконец, произносит: |