Книга Тыквы вянут - где жених?, страница 14 – Эва Морей

Кая я не заметила, видимо притаился где-то за особенно большой тыквой. Но, к моему удивлению, поле выглядело чуть лучше. Оранжевые плоды, ещё пару дней назад выглядевшие почти серыми, возвращали свой природный цвет. Я даже заметила маленькую блестящую тыковку ближе к порогу дома.

— Иди гримуар почитай, - посоветовал чайник, прерывая моё бессмысленное залипание в окно. - Всё лучше, чем страдать над кашей.

— Спасибо, ба, гениальный совет, - буркнула я, но послушалась.

Гримуар, впрочем, быстро наскучил своими рецептами. Куда интереснее оказался старый деревянный сундук в бабушкиной спальне. Тот самый, откуда я в своё время достала саму книгу. На самом дне я наткнулась на тонкую тетрадь – судя по почерку, это был дневник моей бабушки.

Если в гримуар она предпочитала записывать рецептики и весёлые ведьминские заговоры и заклинания, то эта тетрадь служила дневником хранительницы поля. Записи выглядели хаотично: заметки об урожае, погоде, магические происшествия и размышления о тяготах жизни. Я рассеянно пролистывала страницы, пока моё внимание не зацепилось за одну запись.

«Взяла ученика. Кайлен, двадцати лет от роду, сирота из соседнего уезда. Парень бойкий, надо присматривать».

Я замерла, глядя на имя.

Дальше записи о Кайлене шли ещё несколько страниц - короткие, то с раздражением, то с явной теплотой. Кажется, этот Кайлен действительно нравился моей ба, хоть и создавал кучу проблем, залезая куда не следует. А потом мой взгляд наткнулся на запись, написанную обрывистым почерком:

«Кайлен впустил в себя тьму. Запечатала его на границе, другого выхода не было. Тьма ушла за изнанку, Кай останется за границей деревни. До самой моей смерти.»

Больше записей не было.

Я долго сидела, глядя на эту запись, пока усилившийся дождь за окном не вывел меня из состояния прострации. Потом медленно поднялась с тетрадью в руках и вышла на крыльцо. Вдали показалась знакомая фигура Кая.

— Кай, - я окликнула его в паре шагов от дома.

Он посмотрел на тетрадь у меня в руках - и по тому, как изменилось его лицо, я поняла, что он не впервые видит её. И прекрасно знает, что это.

— Значит, нашла, - сказал он тихо.

— Бабушка запечатала ученика по имени Кайлен на границе деревни. - я старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от тревоги и злости. - Ты хотел мне что-то рассказать? Или так и собирался жить у меня в доме, зная в сто раз больше, чем говорил?

Он поднялся на крыльцо - медленно, будто каждый шаг давался ему тяжелее обычного, - и остановился напротив меня. Его плащ промок до нитки, с волос капала вода. На лице не осталось ни капли той вежливой невозмутимости, с которой он расхаживал все эти дни.

— Это я, - сказал он просто. - Твоя бабушка была моей наставницей. Тридцать лет назад она меня запечатала. Я не мог далеко уйти, но и войти в деревню не мог. Пока не спадёт печать.

— Почему? - выдохнула я.

— Потому что я был идиотом, - он улыбнулся горькой улыбкой. - В деревне неподалёку жил мальчишка, в которого вселилась тёмная сущность - из тех, что приходят с изнанки. Я решил, что справлюсь сам, без Аграфёны. Не справился. Тьма перекинулась на меня. Если бы не твоя бабушка, я бы, скорее всего, не выжил. Всё что она смогла сделать - запечатать меня заклятием, которое смогла изгнать тьму, но взамен привязало меня к границе. Не старею, не могу уйти дальше дня пути от деревни, не могу войти внутрь. Я просто ждал…долгих тридцать лет.