Книга Белый Шиповник и Черные Ягуары, страница 115 – Ольга Консуэло

Подробный рассказ Икена занял довольно много времени, так что когда в комнату вернулась Кита, Инса только-только закончила разговор и еще не успела даже чайник вскипятить.

— Ну как всё прошло? — поинтересовалась она у подруги.

— Нормально, моя защита выдержала, — радостно улыбаясь, ответила Кита.

— А у Терда как? И где он, кстати?

— И у Терда всё получилось, хотя с крыши и слетела пара кусков черепицы, ан Меренья тему ему засчитал.

Кита замолчала, и Инса недоуменно переспросила:

— Так где он сам-то?

— Ну, — замялась подруга, — мы решили, что до ужина он побудет у себя.

— Понятно, — вздохнула Инса, — вы подумали, что я тут рыдаю.

— А ты не рыдала? — заинтересованно спросила подруга.

— Представь себе, нет. Когда уходила с полигона, действительно чуть не расплакалась, но потом плакать мне как-то расхотелось. А вот злость на этого самовлюбленного паршивца никуда не делась. Всё-то всегда он должен повернуть по-своему! Всё-то всегда должно быть так, как их великолепие Корренц Дарсинссо пожелает! Всегда-то и везде он должен быть на первом месте! Знаешь, мне надоело. Не хочу его больше ни видеть, ни слышать, ни вообще знать!

— Ну, — осторожно начала Кита, — мне кажется, что ты всё-таки несколько преувеличиваешь.

— Разве? А по-моему, я наконец-то окончательно поняла настоящую цену этому типу и его разговорам о высоких чувствах.

— А он говорил о чувствах? — не сдержала любопытства Кита.

— Вот именно — говорил. Он, знаешь ли, много чего мне уже наговорил. Вот только его поступки говорят куда громче слов, и притом говорят они совершенно другое.

— Нет, ну всё-таки, может быть, зря ты так разозлилась? Ну, не сдержался он сегодня, азарт его взял, забылся.

— Ты правда веришь, что этот расчетливый парень, который даже знакомство со мной продумывал, как будто это военная операция, забылся, поддавшись азарту? Прости, но я в это ни за что не поверю. Ан Меренья прав — Ρенца просто задело, что я, всего лишь девушка, да ещё и со слабым даром, сумела сделать в магии что-то, с чем он не смог справиться. Ущемленное самолюбие и оголтелый шовинизм — вот что им двигало, а вовсе не безобидный азарт!

— Мне всё-таки кажется, что ан Меренья зря так сказал, да и вообще, я думаю, он специально тебя провоцировал на ссору с Ренцем.

— Да ладно! Ты еще скажи, что ан Меренья в меня влюблен без памяти и ревнует!

— Нет, конечно, — сразу же отказалась от такой идеи Кита, — но обычно он так себя не ведет и личных замечаний студентам не делает.

— Тут ты, пожалуй, права, — была вынуждена согласиться Инса. — Но мы ведь раньше не видели, как он со стихмагами общается. Не исключаю, что он их терпеть не может, благо, есть за что, вот и цепляется к ним по малейшему поводу. Но это нисколько не отменяет того, что Ренц поступил со мной просто гадко. И знаешь, Кита, это было по-настоящему больно. Не так, как тогда, когда он вытащил меня из катакомб, тогда я просто злилась и всё. А сейчас он сделал мне больно. По-настоящему, понимаешь? Когда я думаю об этом, у меня вот здесь, в центре груди, появляется такая тянущая боль, будто там дыра, такая ноющая рана, и всё внутри сжимается. И я чувствую себя как беспомощная маленькая собачка, которую пнули ни за что, просто безо всякой причины. Когда любят, так не поступают, Кита. Только не так. Не пинают походя, не задумываясь о том, какую боль могут этим причинить!