Книга Пропавшая истинная, страница 21 – Лана Нежная

— Хороший вопрос, — я провёл рукой по лицу. — Мать у неё тоже такой камень носила... Альфа, а сколько их ещё? Может, где-то точно так же ходят и увядают чьи-то истинные... С этим нужно что-то делать.

— Я понимаю, Егор. Я не оставлю это так. Разберусь, я тебе обещаю. Мы найдём виновника. А ты... ты почувствовал волчицу? Когда он разбил камень?

Я сглотнул.

— Нет...

— Плохо... — Альфа выругался. — Может, камень убивает в первую очередь не человека? Блокирует зверя, и тот гибнет внутри.

— Мне всё равно, — отвечал я. — Даже если она без зверя, она моя пара. Я её не брошу.

— Я понимаю, Егор. Но если бы была волчица, то она бы помогла побороть болезнь. Волчья регенерация...

— Чёрт...

— Я о том же. Слушай меня. Если она умрёт как человек, твой волк точно не выживет. Нужна связь, Егор. Если будет связь через метку, она будет черпать силу от тебя. Есть вариант, что ты тоже можешь её спасти.

— Он меня не пускает к ней, — я почти выл в трубку. — Просто не пускает! Подавить его не получается, как я ни пытался. Он как одержимый.

— Он защищает свою пару, Егор.

— Нашу пару!

— Ты её не признал сразу. Ты не почувствовал её человеком. Он защищает свою пару, потому что ты не взял на себя ответственность.

— Чёрт... — я снова выругался, чувствуя, как внутри поднималась волна вины.

— Наблюдай. Через пару дней полнолуние. Если волчица жива, если в ней осталась хоть искра, она проявит себя. Я уверен.

И я начал наблюдать.

Теперь я просто жил внутри волка. Я не мог выйти, но ловил каждый её жест, каждый вздох.

Катя. Катюша... Она... она красивая. Ей бы только выздороветь. Набрать вес. Она очень красивая. И добрая. И хозяйственная. И милая. И волка моего, придурашного, любит. По-настоящему. Как собаку, но любит.

А он пользовался! Ластился к ней, как большая неуклюжая псина. Она ему даже свою старую расчёску выделила и чесала его. Тот от удовольствия даже поскуливал, закрывал глаза и распластывался на траве, подставляя брюхо. Мне в такие моменты хотелось выть от возмущения, но Волк был так счастлив, что я даже не мог злиться. Не боялась его совсем. Гладила, обнимала, даже в нос целовала! А тот лизал её в ответ, язык у него с ладонь, а она смеялась. Так звонко и искренне, что у меня внутри, в человеческой части души, всё замирало и сжималось.

По ночам у неё поднималась температура.

Это было похоже на признаки оборота, но запаха волчицы не было. Только человек. Только её боль и жар. Поэтому мы просто ждали.

И в полнолуние это случилось.

Волк долго не пускал меня, метался по двору, выл на луну, скулил, царапал двери. Но когда понял, что ей нужна помощь, а он, зверь, не может ей помочь, — выпустил меня.

Я влез через окно, пытался объяснить, помочь. Но как помочь взрослому человеку? Обычно первый оборот проходит в детстве, мы этого даже не помним, это как проснуться утром, а молочный зуб выпал, сам, во сне. Тело само знает, что делать. А тут...

Она мучилась. Очень долго. Казалось, это длилось вечность. Я обтирал её холодными полотенцами, поил водой, шептал успокаивающие слова, хотя она меня не слышала. Её кости хрустели, ломаясь и перестраиваясь, она кричала, хрипела, цеплялась за мою рубашку так, что ткань трещала.

Но потом передо мной появилась она. И я опешил.

Она была слишком маленькой для взрослого человека.