Книга Пропавшая истинная, страница 45 – Лана Нежная

— А ещё она мелкая и с формами. Такая рыжая, мелкая полторашка, — я улыбнулся, вспоминая Марину, жену Матвея, которая при росте метр пятьдесят восемь держала под контролем всю стаю.

— Пфф, — Катя уже откровенно хохотала, и от этого звука у меня внутри Волк довольно урчал. — Вообще антиидеал получается?

— Типа того. Но не стерва. Очень даже милая. И он в ней души не чает. Никого, кроме неё, не видит. Не знаю как, но это так работает. От нас ничего не зависит.

Катя сидела и очень внимательно меня рассматривала. Так, словно видела впервые. Её взгляд скользил по моему лицу, по шраму на брови, по щетине, по шее, по рукам. Я чувствовал, как её зрачки слегка расширялись, как менялся ритм дыхания.

— Что, совсем не нравлюсь? — спросил я, чувствуя, как внутри шевелилась неуверенность. Сто тридцать лет, а я волновался, как мальчишка.

— Ну… ты не мой идеал… — она закрыла глаза. — Скажи что-нибудь, проверим голос.

— Если хочешь, то можно пойти поплавать. Если нет, то нужно собираться домой. Солнце уже начинает припекать.

— Ммм, — она открыла один глаз. — А скажи: «пошли плавать».

— Пошли плавать.

— Нет, не пойду, — открыла глаза, торжествующе. — Не работает.

— Что?

— Ну, связь эта ваша дебильная… Запах я чую, но, возможно, все тебя так чуют. Прикосновения тоже странные, током бьёт, может, просто статика от одежды. А вот голос и внешность — мимо. Это не она. Нет у меня этого…

Я молчал. Внутри всё сжималось, но я не показывал.

— Может быть, она только начинает проявляться? — пытался я ухватиться за соломинку. — Постепенно. Камень ведь долго тебя блокировал.

— Не знаю… — она вздохнула и встала, отряхивая песок с подола. — Ладно, пойдём. Правда, становится жарко.

Мы собрали вещи в пакет. Пошли домой по знакомой тропинке. Солнце пробивалось сквозь хвою, падая на её лицо светлыми зайчиками.

— Когда ты почувствовала мой запах в первый раз? — спросил я, когда мы вышли на тропинку.

— В первый день, когда ты помогал с коробками. Потом, после Луны, он просто стал сильнее. Усилился, как и всё остальное.

— А прикосновения?

— А ты меня раньше не касался… только сегодня… в воде.

— Банка с земляникой, — поправил я её. — Это первый раз. Когда ты её мне передавала. В ночь оборота, когда я тебя обтирал полотенцем — это второй. Когда мы проснулись вместе в обнимку — третий.

Катя покраснела. Так, что уши стали пунцовыми.

— Я не помню второй и третий… А земляника… я думала, это статическое электричество…

— Это было до Луны, Катюш. Ты, получается, чувствовала связь, будучи полностью человеком, — сказал я, чувствуя, как внутри загоралась робкая, опасная надежда.

— Егор, это могут быть совпадения… — она упрямо смотрела под ноги.

Я остановился посреди тропинки.

— Пойдём. Сейчас проверим.

Пошли ко мне. Достал телефон. Набрал Альфу. Он взял трубку после второго гудка.

— Да, Егор, как вы? Как Катя? Как Луна? — голос Матвея был бодрым, было слышно, как на фоне кто-то смеётся.

— Альфа, слушай, у меня вопрос. Чем от меня пахнет?

— Эм, в смысле? — в его голосе слышалось искреннее недоумение.

— Когда я человек. Чем для тебя я пахну?

— Боже, Егор, друг мой, что за вопросы… Ты не пахнешь. Ты воняешь потным мужиком. Не обижайся.

— Класс. Больше ничем? Может, ассоциации какие? Хвоя, может, дым?