Книга Пропавшая истинная, страница 74 – Лана Нежная

Марк пытался хотя бы находиться рядом. Сидел в кресле у кроватки, смотрел на Варюшу, когда та спала. Но стоило ему протянуть руку — она морщилась и начинала хныкать. Он убирал руку. Она затихала. Он снова тянулся — снова плач. Это пытка. Я видел, как он ломался изнутри.

Врач приезжала с Альфой раз в неделю, иногда брали ещё и Марину. Варя почему-то так же плохо реагировала и на Альфу. А вот Марине и Маше улыбалась. Мы вообще не понимали, что происходит. Альфа поднял на уши все связи, рыли землю носом, но пока стояла тишина.

А Луна опять сделала скачок в росте. Подросла, набрала массы, но ещё не догнала волчицу Милы.

—

Примерно через месяц после рождения малышей, ближе к вечеру, Катя вдруг замерла, прижав руку к груди.

— Егор, Луна нервничает, — сказала она, хмурясь. — Я не понимаю, что происходит. Она так никогда себя не вела. Мечется внутри, скулит, не находит себе места.

— Что не так?

— Как будто… как будто она что-то чувствует. Может, выпустим их? Пусть ребята присмотрят за детьми пару часиков.

Волк внутри меня тоже напрягся. Забеспокоился. И одновременно… почувствовал что-то.

— Хорошо, — сказал я. — Купаем, кормим, укладываем малышню и выпускаем.

Мы уложили детей. Мила и Марк сели у кроватки, как часовые.

Когда мы их выпустили, Луна и Серый подошли к кровати, аккуратно, почти благоговейно ткнулись мордами в детей. Пытались облизать хоть кусочек кожи — Ванечку за пятку, Варюшу за кулачок. Потом развернулись и ушли в лес.

Луна спешила. Она шла быстро, оглядывалась. Волк не понимал, но шёл за ней, держась рядом.

А потом, на опушке, Луна остановилась. Повернулась к нему. Припала на передние лапы, задние подняты, хвост виляет из стороны в сторону. И начала заигрывать.

Я почувствовал это мгновенно. Её запах изменился. Стал густым, сладким, дурманящим. Волк тоже почувствовал — он замер, ноздри расдулись, весь его мир сузился до неё.

И она убежала. Недалеко, метров двадцать, и оглянулась.

Она готова.

Я ушёл в тень, отступил глубоко внутрь нашего сознания. Им нельзя сейчас мешать. Это их момент. Я только надеялся, что Катя тоже это поймёт.

Дальше заработали инстинкты. Древние, первобытные, не знающие сомнений. Волк догнал. И наконец-то взял своё. Он был нежен с ней, насколько может быть нежен огромный зверь. Он чувствовал её, каждый вздох, каждое движение. И в конце поставил метку. Зубы в холку. Кровь. Связь, запечатанная навечно.

Я почувствовал, как щёлкнуло что-то внутри. Как пазл встал на место. Как волк выдохнул после стольких месяцев ожидания.

Домой они вернулись бок о бок. Довольные, синхронные, их шаги совпадали. И синхронно выкинули нас — Катю и меня — обратно в тела.

Я заморгал, оказавшись в своей гостиной. Катя посмотрела на меня огромными, округлившимися глазами.

— Егор, он её укусил… — прошептала она, и голос её дрожал. — Как он мог?!

— Катюш, он так пометил её. Это метка. Всё хорошо.

— Выпусти его! Я ему сейчас устрою! Кусается он, ты смотри какой! Она же… она… такая маленькая… Так его любит, так ему доверяет, а он… он укусил! Да ещё в такой момент!

Она вскочила на ноги, глаза метали молнии. Я увидел, что Катя в ярости. За свою волчицу. За свою маленькую девочку.

Подошёл. Обнял свою разъярённую женщину. Поцеловал в висок, в губы, потом в шею. Обнял крепче, вжал в себя, почувствовал, как её сердце колотится.