Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 72 – Ian luv

Я улыбнулась своим мыслям, высыпая муку на стол. Белое облако взметнулось вверх, оседая на моих руках. — Ну что, Елена Викторовна, — сказала я сама себе. — Кажется, мы начинаем слияние компаний. И этот актив выглядит очень перспективным.

В окно пекарни постучали. Первый клиент. Я поправила косынку, натянула дежурную улыбку и пошла открывать, чувствуя за спиной незримую, но мощную поддержку человека в синем мундире.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в теплое, пахнущее сдобой нутро пекарни клуб морозного пара и первого посетителя. Это был всего лишь приказчик из бакалейной лавки напротив — румяный, вечно улыбающийся паренек, прибежавший за свежими сайками для хозяина.

— Доброе утро, Елена Викторовна! — гаркнул он, стряхивая снег с шапки. — Аромат у вас сегодня такой, что мертвый проснется!

— Доброе, Петруша, — ответила я, фасуя горячую выпечку в бумажный пакет. — Держи. И передавай поклон Ивану Кузьмичу.

Когда он ушел, оставив на прилавке несколько медных монет, я выдохнула. Обыденность. Простая, рутинная обыденность, которую я так ценила. В моей прошлой жизни, там, в двадцать первом веке, адреналин был наркотиком. Сделки, дедлайны, советы директоров, где тебя пытаются сожрать акулы бизнеса. Здесь же, в девятнадцатом столетии, я научилась ценить скуку. Скука означала безопасность. Скука означала, что никто не гонится за тобой с кнутом, и твой ребенок сыт.

Я вернулась к тесту. Руки привычно мяли податливую массу, но мысли были далеко. Они крутились вокруг Дмитрия Воронцова.

Вчерашняя ночь перевернула все мои внутренние настройки. Я привыкла полагаться только на себя. Мой бизнес-план по выживанию в этой эпохе не предусматривал графу «Партнерство». Но Дмитрий... он не вписывался в мои шаблоны. Он не был похож на тех мужчин, которых я знала раньше — ни в этом веке, ни в будущем.

Александр Волков был похож на высокорисковый актив: огромная потенциальная прибыль, блеск, статус, но вероятность банкротства — девяносто процентов. И я, как неопытный инвестор, вложила в него все свои чувства, прогорев дотла.

Дмитрий же был «голубой фишкой». Надежный, стабильный, с безупречной репутацией. Он не обещал золотых гор, но он обещал фундамент. И вчера, когда он сказал, что умеет ждать, я поняла, что впервые за два года мне хочется перестать бежать.

— Мама? — сонный голос Миши раздался с лестницы.

Я обернулась. Мой маленький сын стоял на ступеньках, протирая кулачками глаза. В его темных кудрях запутались остатки сна.

— Проснулся, мой хороший? — я вытерла руки о передник и пошла к нему. — Иди ко мне.

Я подхватила его на руки. Он становился тяжелым. Крепкий, здоровый мальчишка. И с каждым днем он все больше напоминал *его*. Те же темные глаза, тот же упрямый разлет бровей, та же форма подбородка. Генетика — упрямая вещь, ее не перепишешь, как бухгалтерскую ведомость.

— Дядя Дима придет? — спросил Миша, устраиваясь у меня на плече.

— Придет, — кивнула я, чувствуя укол нежности. — Он обещал. А дядя Дима слов на ветер не бросает.

День потек своим чередом. Пекарня наполнялась людьми. Мои «французские булки» (рецепт обычных круассанов, адаптированный под местные реалии) разлетались мгновенно. Я улыбалась, считала деньги, руководила своей помощницей — бойкой девчушкой Глашей, но внутри меня жила пружина, сжатая до предела.