Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 71 – Ian luv

Дмитрий записывал, чертил схемы, сопоставлял факты. Мы работали как слаженный механизм. Два профессионала.

Но между делом проскальзывало другое.

— Как вы справляетесь одна? — спросил он вдруг, отложив перо. — С ребенком, с бизнесом?

— У меня нет выбора, — ответила я, не отрываясь от карты губернии. — Когда ты на дне, есть только один путь — наверх.

— Вы сильная. Слишком сильная для женщины этого времени. Это пугает многих мужчин.

— А вас? — я подняла на него глаза.

— А меня это... восхищает, — тихо сказал он. — Я всю жизнь искал женщину, с которой можно не только говорить о погоде и французских романах. Женщину-партнера. Друга.

В комнате повисла тишина, густая и сладкая, как патока. Свеча догорала, бросая длинные тени на стены. Мы были вдвоем в маленьком теплом коконе посреди холодной, опасной зимы.

— Дмитрий... — начала я, сама не зная, что хочу сказать.

— Я не буду торопить вас, Арина, — он накрыл мою руку своей ладонью. — Я знаю, что вас ранили. Я вижу этот шрам в ваших глазах. Но я человек терпеливый. Я умею ждать.

Это было лучше любого признания в страсти. Волков брал меня штурмом, сжигая все на своем пути. Дмитрий строил крепость, в которой я могла бы укрыться.

— Спасибо, — прошептала я.

К утру картина преступления сложилась полностью. Волков был замешан глубоко, но он был инструментом в руках петербургского чиновника, курирующего поставки. Доказательств хватало на каторгу для обоих.

— Теперь мне нужно все это оформить и получить ордер, — сказал Дмитрий, собирая бумаги в папку. Он выглядел измотанным, но довольным. — Арина, вы мне очень помогли. Я даже не знаю, как отблагодарить.

— Просто поймайте их, — ответила я. — И... защитите нас, если понадобится.

— Клянусь честью, — он встал, поцеловал мне руку — старомодно, галантно — и направился к выходу.

У двери он обернулся.

— Я приду вечером. Просто проверить. И принесу Мише новую игрушку. Лошадке нужен всадник.

Когда он ушел, я прислонилась лбом к холодному стеклу. На улице светало. Город просыпался. Где-то там, в своем роскошном, но заложенном поместье, просыпался Александр Волков. Он еще не знал, что петля вокруг его шеи затягивается. И что эту петлю сплела та, кого он выбросил, как надоевшую игрушку.

Я чувствовала мрачное удовлетворение. Это была не месть. Это был аудит. Жизнь сводила дебет с кредитом.

Но где-то под ложечкой сосало от тревоги. Волков не сдастся без боя. Он придет в ярость. А ярость делает людей непредсказуемыми.

Я поднялась к Мише. Он все еще спал, обнимая починенную лошадку.

— Все будет хорошо, сынок, — прошептала я. — Теперь у нас есть защитник. Человек закона.

Но, глядя на профиль сына — точную копию профиля Волкова, — я понимала, что прошлое так просто не отпускает. Кровь — не водица. И рано или поздно отец узнает о сыне.

Я должна быть готова. Я не просто пекарь. Я не просто свидетель. Я — мать, которая защищает своего детеныша. И если Волков посмеет приблизиться... что ж, в моем арсенале есть не только скалка, но и знания из будущего, которые страшнее любого пистолета.

Я пошла на кухню, чтобы поставить опару. Жизнь продолжалась. Городу нужен хлеб. А мне нужна сила.

День обещал быть долгим. Но впервые за долгое время я встречала его не с чувством загнанного зверя, а с надеждой. Дмитрий Воронцов стал переменной, которую я не учла в своем бизнес-плане выживания. И эта переменная мне определенно нравилась.