Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 68 – Ian luv

Кто-то из посетителей хихикнул. Дмитрий улыбнулся шире.

— Сегодня исключительно за булочками. И, если позволите, за парой минут вашего времени.

Он терпеливо отстоял очередь. Это поразило меня больше всего. Волков, войдя в любое помещение, раздвигал толпу плечами или просто взглядом, требуя немедленного внимания. Он был центром вселенной. Дмитрий же уважал порядок. Для человека закона очередь была священна.

Когда он подошел к прилавку, Глаша зарделась так, что стала похожа на переспелый помидор.

— Мне, пожалуйста, полдюжины с корицей и... вот этих, с творогом, — попросил он.

— С вас сорок копеек, — профессионально отчеканила я, упаковывая заказ.

Он положил монеты на прилавок. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его кожа была сухой и теплой. Не было того электрического разряда, от которого подкашивались ноги, как с Волковым. Было ощущение надежности. Как будто я прикоснулась к гранитной скале, которая не рухнет и не предаст.

— У меня сейчас перерыв, — сказала я, передавая сверток Глаше. — Глашенька, последи тут полчаса. Я угощу господина следователя чаем.

Мы прошли в маленькую заднюю комнатку, которую я оборудовала под кабинет. Здесь стоял стол, заваленный накладными, и пара стульев. На стене висел график продаж, который я чертила углем — моя гордость, примитивный Excel на бумаге.

Дмитрий сел, положив фуражку на колени. Он огляделся с интересом.

— Удивительно, — произнес он. — У вас здесь все организовано лучше, чем в канцелярии губернатора.

— Порядок в делах — порядок в голове, — ответила я, разливая чай из небольшого пузатого чайника. — Сахар?

— Нет, спасибо. Арина... — он запнулся, пробуя мое имя на вкус, потом решился. — Елена.

Я вздрогнула. Вчера, в порыве откровения, обсуждая двойную бухгалтерию, я случайно оговорилась, назвав себя своим настоящим именем. Он запомнил.

— Лучше Арина, Дмитрий Алексеевич. Для всех я Арина.

— Хорошо. Арина. Я пришел не только за выпечкой. Хотя, признаться, ваши булки снились мне всю ночь, — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. — Я хотел убедиться, что с вами все в порядке. После нашего вчерашнего разговора... Вы вскрыли такой пласт информации, который может быть опасен.

Я села напротив, обхватив чашку ладонями.

— Я знаю, что такое опасность, Дмитрий. Я жила в доме Волкова. Я видела, как он смотрит на людей, которые ему мешают. Как на мусор.

Дмитрий помрачнел. Имя Волкова действовало на него как красная тряпка, но не вызывало ярости, а включало режим холодной аналитики.

— Волков сейчас в сложном положении, — медленно произнес он. — Его брак с графиней Софьей... скажем так, не оправдал финансовых ожиданий. Ее приданое оказалось обремененным долгами отца, о которых никто не знал. Два банкрота встретились и попытались обмануть друг друга.

Я не смогла сдержать злой усмешки.

— Какая ирония. Он продал меня и сына ради пустышки.

— Именно. И зверь, загнанный в угол, начинает кусаться. Те махинации с зерном, которые мы вчера разбирали... Я поднял архивы сегодня утром. Вы были правы. Схема гениальна в своей простоте и наглости. Они списывали зерно высшего сорта как фуражное, продавали разницу за границу, а в отчетности указывали «усушку и утруску» в таких масштабах, словно в губернии завелись мыши размером со слонов.