Книга Помещица, страница 198 – Алёна Цветкова

Я не стала смущаться из ложной скромности и кивнула с лёгкой улыбкой. Как ни крути, а комплимент от купца такого уровня был куда приятнее дежурных слов, которыми меня вчера осыпали приглашённые на помолвку гости дворяне.

— Александр Григорьевич согласился стать нашим свидетелем при подписании брачных договоров, — пояснил Алёша.

— Это очень любезно с вашей стороны, — кивнула я купцу. А он неожиданно рассмеялся, привлекая внимание князя Васильчикова и Бунге.

— Я даже не буду говорить, какую любезность оказал мне ваш брат своим предложением, — заявил он. — Признаться, я до последнего не верил, что Алексей Дмитриевич на самом деле дворянского происхождения — слишком уж у него купеческий взгляд на жизнь.

Елисеев поправил манжеты, и в его смехе послышалось одобрение опытного хищника, встретившего молодого, но перспективного сородича.

— Видите ли, Лариса Дмитриевна, сколько бы не было у меня денег, такие, как ваш будущий свекор все равно будут считать меня недостойным даже стоять рядом. Для них титул, доставшийся от предков, важнее собственных достижений. Они живут в лучах славных дел прошлого, не замечая, что блеск давно потускнел... Впрочем, я кажется, увлекся...

Он сделал приглашающий жест рукой в сторону двери, за которой уже воцарилась тяжёлая, предгрозовая тишина.

— Пойдёмте удивлять Его Сиятельство? Кажется, князь Васильчиков не привык, чтобы к его столу подавали цифры вместо комплиментов.

Когда мы переступили порог, тишина в кабинете стала почти осязаемой. Старый князь Васильчиков сидел в своём кресле, прямой и застёгнутый на все пуговицы мундира, словно в броне. Но эта броня больше не защищала. Он смотрел на нас, и в его глазах я увидела не просто гнев, а растерянность.

Справа от него сидел Бунге — человек, который должен был быть его союзником по сословию, но который сейчас увлечённо кивал купцу. Слева — его собственный сын Борис, который смотрел на меня с гордостью и любовью.

Князь был единственным, кто здесь верил в незыблемость титулов. Для всех остальных в этой комнате — для Елисеева, для Бунге, для Алёши и для меня — мир уже изменился. Мы говорили на языке цифр, прибыли и эффективности. А он… он всё ещё пытался расслышать в этом шуме звон кавалерийских шпор.

Купец оказался прав. Князь Васильчиков старший даже не пытался скрыть своего недовольства тем, как именно происходит сговор. Ему не нравилось всё: ни то, что я сама заявилась в кабинет, чтобы представлять свои интересы, ни то, что мой брат слишком молод, ни, тем более, то, что свидетелем с нашей стороны был не какой-нибудь почтенный старец, у которого титул длиннее финансовой отчётности, а какой то простолюдин… И неважно, что среди всех нас именно последний добился больше всего — о чём свидетельствовал золотой нагрудный знак поставщика императорского двора, прикрученный к лацкану сюртука Александра Григорьевича.

— Что ж, — князь демонстративно игнорировал нас с купцом и смотрел исключительно на Алёшу, — я не стану оспаривать вашего свидетеля. Но предлагаю сразу перейти к обсуждению приданого, которое ваша сестра принесёт в мою семью… Я навёл справки и выяснил, что вашей семье принадлежит ещё и угольная шахта.

Я усмехнулась:

— А тут нечего обсуждать. Моё единственное имущество — поместье со всем хозяйством. А угольная шахта отошла моей младшей сестре. Такова была воля моей матери.