Книга Помещица, страница 52 – Алёна Цветкова

Матушка не соврала. Площадь перед домом была вложена деревянными плашками в форме шестиугольника, тщательно подогнанными друг другу, и это защитило ее от зарастания вездесущим кустарником. Хотя от бурьяна не спасло. Чтобы привести все в порядок нужно будет хорошенько выполоть всю траву и почистить плашки от принесенной ветром земли. Тогда, и правда, можно будет ходить здесь в тонких бальных туфельках и не бояться испачкаться.

Теперь, глядя на особняк, раскинувшийся на высоком берегу узкой речки, я безоговорочно поверила во все, что говорил Кузьма. И в то, что мой прадед разбил здесь английский сад, и что прабабка гостей «аж с самого Санкт-Петербурга привечала». Потому что был это не просто дом, а целый дворец. Огромный. Роскошный. И совершенно заброшенный.

Я замерла, невольно подсчитывая, во что мне обойдется самый маломальский ремонт. И чувствовала, как холодеет под ложечкой... Прав был батюшка, продать эту усадьбу так, как есть, гораздо выгоднее, чем вложить прорву денег в его ремонт и не получить никакого видимого результата. Потому что для того, чтобы привести его в божеский вид хотя бы снаружи требуется неприлично много денег.

— Красивая усадьба-то, - вздохнул остановившийся рядом со мной Кузьма. - Ваш прадед вложил в него все, что у него было... А как помер, так и оказалось, что окромя поместья этого, сыну своему он только долги и оставил. Дед ваш еще пытался на широкую ногу жить, да только хужее стало. А вот батюшка ваш, барышня, другой закваски... С самой юности робил, будто и не дворянин, а крестьянин какой. На матушке вашей женился.. Про бабку-то вашу с той стороны уж такие нехорошие слухи ходили, а он не побоялся. И пару лет назад радостный приехал... Сказал, что все дедовские долги отдал... Остались еще отцовские... Э-эх...

Кузьма тяжело вздохнул...

Я ничего не говорила. А что сказать-то тут? Что прадед редкостный идиот? Так это очевидно. Представляю сколько денег он вбухал, чтобы отстроить такой дворец в глуши Саратовской губернии... Впрочем, таких идиотов в те времена было много. Архитектура усадьбы выглядела типичной для девятнадцатого века: главный корпус и два боковых, колонны, портик, аркады, треугольный фронтон...

А Кузьма, немного помолчав, продолжил:

— Ахиртетора прадед ваш тогдась с самого Санкт-Петербургу выписывал. Дюже ваш прадед усадьбой гордился-то... И уж столько денег отвалил, чтоб этот арихтетор самолично сюда приехал...

— Идем, - шагнула я к входу, чувствуя, как трепещет в груди сердце. Подумать только! Эта огромная усадьба теперь принадлежит мне! Мне! У меня ладони вспотели от желания потрогать обшарпанные стены, чтобы убедиться, что они есть на самом деле. А вдруг привиделось?

Нет, не привиделось. Прохладный камень пах настоящей историей. Точно так, как пахли старые фотоальбомы, которые моя бабка в прошлой всю жизнь таскала с собой, иногда с риском для жизни.

Внутрь усадьбы я вошла с трепетом... Здесь все было точно так же, как в каком-нибудь дворце, с учетом, конечно, всеобщей разрухи: широкая лестница, колонны, мрамор, лепнина, позолота... Даже не верится, что теперь я буду жить здесь. На миг прикрыла глаза, представляя, как все изменится, когда мы просто отмоем все от пыли.

— Там, - махнул рукой Кузьма в сторону второго этажа, - библятека, кабинет, курительная, две гостиные и вход в хозяйские апартаменты.