Книга Помещица, страница 49 – Алёна Цветкова

Правда, когда отец говорил о поместье, я представляла себе немного другое... Что-то гораздо большее по размеру. Что-то похожее на типичные помещичьи усадьбы, которые я видела на картинках и в музеях.

Но нет, так нет. Повернулась к Кузьме.

— Покажи мне мои комнаты. Где-нибудь рядом посели Груню, она моя компаньонка, - соврала... Это получилось скорее неосознанно. Мне просто не хотелось говорить, что она сиделка, которую отец приставил присматривать за «умалишенной» дочерью. Впрочем, я не удивилась бы, если бы Груня меня поправила. Но она, как ни странно, промолчала. - А в карете еще кухарка и ее сын. Им всем тоже нужны комнаты.

— Сделаю, барышня, - прогудел Кузьма и поинтересовался. - А вас, барышня, стало быть, в хозяйские апартаменты заселять надобно?

— Надобно, - кивнула, еле сдержав смех. Слово «апартаменты» давалось Кузьме с трудом и он произнес его по слогам и с каким-то забавным акцентом.

— Так, госпожа, там не топлено, - покачал головой он. - Ваш батюшка велел то крыло не топить вовсе. Уж лет десять как минимум... Там-то и мебели почти нет. Батюшка ваш все вывез, сказал, что тут он без надобности, а в Москве вам дом обставлять надобно. А сам же он завсегда а гостевом крыле останавливался... Али вовсе у меня...

— Крыло? - переспросила я, вытаращившись на дом. И махнула рукой, - да где же это крыло-то?

Кузьма повернулся и проследив за моим взглядом, захлопал глазами.

— Дак... Барышня... Это ж мой дом-то... Туточки я живу. А ваша усадьба чуть дальше, за лесом... Тама чичас нет никого.

— Дальше?! - теперь растерялась я. Ну, потому что никакой дороги впереди не было. Вообще. Она заканчивалась здесь, перед домом старосты, а дальше начинались заросли довольно высокого в человеческий рост густого кустарника. - А где дорога-то?

— Дак, заросла, - вздохнул Кузьма. И пояснил, - как царь-батюшка крепость отменил, так все потихоньку разъезжаться стали. Земля-то скудная туточки. И ячменя вдоволь не родит. Так я один и остался. Пока помоложе был, так и за дорогой следил, и за усадьбой. А нынче силы уже не те. Грудная жаба измучила. Чуть топор в руки возьмешь, уж так жмет, что света белого не вижу. Вот батюшка ваш и сказал, что брось, Кузьма, дорогу. Пущай зарастает. А то, говорит, ежели ты помрешь, так и вовсе последняя память о прошлом сгинет... Вот и...

Он виновато развел руками.

А я таращилась на лес, который раньше был дорогой и за которым прятался мой новый дом, и никак не могла сообразить, что же мне теперь делать? И почему отец скрыл от меня, в какой плачевной ситуации все находится... Ведь, по его словам, все было гораздо лучше, чем на самом деле...

— Барышня, - окликнул меня возница... Два возка и кареты заняли почти весь двор-опушку. И теперь перед домом Кузьмы оказалось довольно тесно. - так чего делать-то теперича? Здесь сундуки сгружать, али ехать куда?

Я медленно обернулась... За распахнутыми воротами была дорога... Чистая, не заросшая... И даже не особенно грязная.... Садись и езжай обратно.

А впереди непроходимые заросли. И чтобы просто попасть в мой новый дом, придется приложить немало усилий. Причем сейчас, в этот момент, я даже на знаю за что браться. Людей у меня нет... Если не считать Груни, Маруси и старого Кузьмы, у которого «грудная жаба» и который тоже не в состоянии махать топором. Самая физически сильная человеческая единица в моей команде на данный момент — это я.