Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 69 – Алёна Цветкова

Спокойствия такое заявление, конечно, не добавило. Бледная, как простыня Селеса, отправила меня спать, сказала, что мне нужно после родов восстанавливаться, а сама осталась караулить.

— Мам, — утром меня разбудил шепот Лушки, — мам! Я хочу гулять! Миха с Сиргой меня звали!

— Иди, — зевнула я. В комнате было совсем светло. — Только со двора ни ногой.

— Одень меня! — в тоне сына проскользнули повелительные нотки принца Фиодора. Я вздохнула. Это и следовало ожидать. Самое страшное позади, ребенок успокоился и его поведение возвращалось к норме. К своей, привычной норме.

— Ты, Лушка, сам одевайся, — показательно зевнула я снова. Сна не было ни в одном глазу. Если так будет продолжаться дальше, мальчишка может нас выдать, — ты же не принц. Ты кухаркин сын.

— Я не хочу быть кухаркиным сыном, — возмутился мальчишка. — Я хочу быть собой!

— Хорошо, — кивнула я, — но если сегодня ты будешь принцем Фиодором, то не пойдешь играть с Сиргой и Михой. Принцы не играют с простыми детьми, а подходящих по статусу рядом нет. Будешь весь день сидеть в комнате один. Поэтому подумай хорошенько, чего ты хочешь больше: быть принцем или играть с ребятами.

Лушка обиженно насупился. Он тщательно обдумал мое предложение и со вздохом согласился:

— Ну, ладно, я еще один день побуду Лушкой…

— Тогда одевайся сам, — кинула я на штаны, лежащие на полу.

Надо нам пару стульев купить. И матрас. И ткань, чтобы новую одежду сшить. И сундук не помешало бы. Я закрыла глаза и вздохнула.

Больше всего мне нужен источник дохода — работа… украденных пяти лурдов оказалось слишком мало для начала нормальной жизни. Одно дело жить в той подворотне и питаться бутербродами один раз вдень, и совсем другое в нормальном доме. Здесь и повкуснее приготовить хочется, и хотя бы немного комнату обставить. А значит нечего лежать, пора готовить завтрак, кормить детей и отправляться в город на поиски заработка.

Лушка, сидя на полу и пыхтя от натуги, разобрался со штанинами и ногами, которые норовили перепутаться и залезть не туда, куда нужно. Наконец-то у него получилось. Он кое-как натянул штаны на попку, зацепил лямку за плечо и повернулся ко мне:

— Мам! — он смотрел на меня с гордостью, — у меня получилось! Я сам оделся!

— Ты молодец, — рассмеялась я, подхватила мальчишку на руки и закружила с ним по комнате. Лушка хохотал и повизгивал на резких разворотах и цеплялся за меня, крепко сжимая кулачки. Я быстро устала и остановилась, тяжело дыша.

— Еще, мам! Еще! — смеялся сын, прижимаясь ко мне и от нетерпения дергая ножкой.

— Нет, Лушка, — я рассмеялась, — я больше не могу, ты большой уже, тяжелый. Теперь только завтра. — я опустила его на пол, — беги играть. Я сварю кашу и позову тебя завтракать.

Первым делом я размотала волосы. Со всей этой кутерьмой вчера совсем забыла смыть хну. Вода у меня стояла в ведре и я прополоскала волосы. Подсушила полотенцем. Цвет получился очень насыщенно рыжий, почти огненный. Но платок я все равно повязала.

Накормила Анни, собрала грязные пленки и спустилась вниз.

Селеса уже крутилась на кухне, чтобы не мешать я вышла во двор. Мальчишки носились по двору, играя в салки. Полюбовалась немного н веселую и беззаботную игру.

— Елька, — крикнула мне Селеса, выглядывая из избы. — идем, поговорить надо. Мне Жерен рассказал твою историю, и про то, откуда ты и что грамотная… И я тебя спросить хотела, ты чем заниматься-то собираешься? Материного приданного ведь надолго не хватит…