Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 71 – Алёна Цветкова

— А, — повторила Дошка, — буква А… я помню, тетька Елька… Мне папка ее показывал. — Она оглянулась мать, которая снова возилась на кухне, и зашептала, склонившись к самому уху, — мамка всем говорит, что папка от лихоманки умер. А я знаю, его кинжалом убили, я слышала, как дядька Жерен маме рассказывал… только ты, тетька Елька, никому не говори, что я тебе сказала. А то меня мамка заругает…

Я кивнула… Вот она, изнанка Нижнего города.

Вечером мы с Селесой собрались в харчевню. Я надела платье, которое купила у деда Вихто. Так безопаснее. Я же помнила, Гирем живет в этом районе, и до ужаса боялась с ним встретиться. А если платье другое, и волосы другие, можно быть спокойной, он меня не узнает…

Но боялась я зря. Вход для работников был с другой стороны и посетителей я даже не увидела. Селеса представила меня Идену, хозяину харчевни. Большой, и в высь, и в ширь, невозмутимый, спокойный как удав, он мельком взглянул на меня маленькими глазками, просканировал и сказал:

— Хорошо. Пусть идет на кухню. Посудомойкой…

Я хотела поблагодарить, только открыла рот, но Селеса, зашипев, быстро втолкнула меня на кухню и зашептала:

— Тише. Не в духе он сегодня. Иди туда, — ткнула она в угол, где стояли два огромных ушата и бочка. И провела краткий инструктаж, — вода во дворе в колодце, ведро у порога. Бочку набери полную, там полоскать будешь и оттуда же будешь брать воду для мытья, чтоб к колодцу не бегать. Горячая вода в чане, на печи. Отходы бросаешь сюда, — ткнула она в большое помойное ведро, стоявшее у стены, — первый раз моешь в этом ушате, второй раз в этом, споласкиваешь в бочке и ставишь вот на эту полку. Ничего сложно. Поняла?

Я кивнула. Поняла. Что тут не понять. В школьной столовой приходилось поварихам помогать. Помню, как оно на мойке-то работается. И это еще у нас горячая вода была и канализация. А тут и заносить, и выносить воду на своем горбу придется…

А Селеса продолжала:

— Кроме тарелок после посетителей придется тебе и сковороды мыть, и чугунки и противни. А когда кухня работу закончит, еще и здесь прибраться, порядок навести, что грязное — помыть. Зато ты можешь приходить позже.

Я прикусила губу, чтобы не застонать. Ну, и работенку мне Селеса помогла найти. Кошмар и ужас. И всего за четыре гринки. Но делать нечего. Засучила рукава, подхватила ведро и пошла к колодцу. Воды мне нужно много. Вот если бы у меня было коромысло…

Первые несколько дней новой работы слились в один непрекращающийся кошмар. Тело не привыкшее к такой тяжелой физической работе, да еще и истощенное последними приключениями, отчаянно сопротивлялось. Засыпала я раньше, чем возвращалась домой. Просыпалась только тогда, когда пора было идти в харчевню и Дошка начинала трясти меня… Я еще больше похудела, но стала сильнее, жилистее… ворочать огромные тяжелы чугуны, сковороды и противни приходилось в одиночку. Как я не надорвалась, я не знаю. Если бы не Селеса с Дошкой, которые взяли заботу о детях на себя, я бы не справилась.

В первый же день, волоча измученное тело домой на рассвете, я поняла: работу надо менять. Я не выдержу в таком темпе два года, после которых мне было обещано повышение. А во что превратятся мои руки?! От постоянного контакта с водой кожа огрубеет, начнет трескаться. И я сомневаюсь, что свиной жир, который мне дала Селеса, чтобы смазать руки после работы, спасет ситуацию.