Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 73 – Алёна Цветкова

Оставалась самая малость — заинтересовать покупателей так, чтобы они готовы были выложить полтора филда за коромысло. Эту цену я определила, как розничную. Чуть дороже табуретки и чуть дешевле косы. Васику буду платить филд, он же будет делать мне коромысла из своего материала. А по шесть гринок себе оставлять.

Я специально подгадала время, когда у колодца на улице соберется толпа женщин, чтобы провести презентацию перед большим количеством народа. Ведра на крючки зацепила, коромысло на одно плечо подвесила и выплыла из ворот павой… У Селесы свой колодец был, но разве же там меня кто увидит?

Иду я, ведра покачиваются, поскрипывают. Рыжие волосы в косу заплела, платье нарядное надела, у Селесы выпросила. Чуть великовато, но ничего, передник белоснежный повязала и платье теперь не болтается, и красоты виду своему добавила.

А бабы пустоголовые, вместо того, чтобы на меня смотреть, попами ко мне повернулись и обсуждают что-то громким шепотом. Увидела в кучке Лезу, жену Васика, и грешным делом решила, что обо мне с моим коромыслом болтают. Иду, улыбаюсь во все тридцать два зуба, барыши будущие подсчитываю.

— Елька, — заметила меня Леза, рукой махнула подзывая, — поди сюда скорее!

А меня дважды звать не надо, я уже рот на ходу открыла, чтоб быстрее речь приготовленную произнести.

— Елька, Селеса говорила, ты грамоту разумеешь? — спросила меня Леза, когда я подошла.

— Разумею, — кивнула. — И не только грамоту, смотрите, какое я коромысло придумала. Теперь воду носить легко будет. На плечо повесила и понесла.

— Ты этой своей штукой, — нахмурилась жена Васика, — мужа моего замучила, теперь к нам пришла? Не нужны нам никакие «коморылсы» — исковеркала она слово то ли нечаянно, то ли нарочно, — мы и руками быстрее натаскаем… Верно, бабоньки?

Бабы закивали с усмешкой глядя на меня и на «коморысло»

— Ты, Елька, скажи лучше, сумеешь письмо прочитать, которое Керке-солдатке от мужа пришло? А то наш грамотей единственный помер на прошлой неделе.

— Смогу, — пожала я плечами и протянула руку, — давай, прочитаю.

Бабы расступились, и вперед вышла маленькая, щуплая женщина. Она вытащила из-за пазухи сложенный лист и протянула мне:

— Вот… вчерась пришло. Моченьки нет, хочу знать, когда он домой вернется. В прошлый раз писал, что скоро…

Я развернула листок, пробежала глазами по написанному. Почерк у солдата был ужасный. Курица лапой лучше пишет. А ошибки хуже, чем у первоклассника. Да и само письмо умещалось в три строчки. Я невольно фыркнула.

— Что?! — насторожилась Керка-солдатка, — не можешь?

— Могу, — улыбнулась и прочитала, — жена моя Керка, осенью не приеду. Отправляют нас на границу с Аддийским султанатом. Принцесса Елина туда сбежала. Говорят, война скоро будет. Постараюсь вернуться живым. Отправляю тебе два лурда. Сбереги. Записано штабным писарем со слов солдата.

Я замолчала. Бабы смотрели на меня не отрываясь, и как будто бы чего-то ждали…

— Все, — сказала я и протянула письмо Керке-солдатке, — конец.

Она машинально сжала ладонь на листке и смотрела на меня круглыми от удивления глазами. И молчала. И все остальные тоже. А потом одна баба взвизгнула, ткнула в меня пальцем и завизжала:

— Да, врет она все, бабоньки! Не умеет она читать-то! Сама все придумала! А мы повелись, уши развесили!