Книга Жена тёмного князя, страница 60 – Алёна Цветкова

Утром под кустом снова лежало черное, как ночь, яйцо. Только в этот раз внутри, вообще не было ни желтка, ни белка. Просто чернота. Но готовилось оно точно так же, как раньше. И Борис, находясь по-прежнему без сознания, снова съел все без остатка.

А вечером он снова открыл глаза и впервые повернулся сам. Без моей помощи. Он снова потребовал не трогать яйца гурлинки. Я спорить не стала. Покивала, соглашаясь, но утром снова полезла под куст за яйцом.

Еще через неделю рана у Бориса почти совсем затянулась. Он даже начал подниматься на постели и садиться. А я начала падать.

Я так уставала что у меня едва хватало сил на самые необходимые бытовые заботы: сбор дров и готовка замороженного рыбного филе. Я забросила все… Даже на огород не ходила, но пару раз за эти дни прошел довольно сильный дождь, поэтому я не беспокоилась. Если там что-то проросло, то оно непременно вырастет. А если нет, то хоть ходи, хоть не ходи. Бесполезно…

Большую часть дня я просто лежала в позе звезды прячась в тени от палящего солнца. А Борис, видимо, перепутал день и ночь, и теперь спал днем и бодрствовал ночью. Мы почти не говорили, я засыпала раньше, чем просыпался он, а он засыпал раньше, чем просыпалась я.

Он каждый раз кричал, чтобы я перестала брать яйца гурлинки, потому что это меня убьет. Но его крики, которые я слышала сквозь сон, были гораздо тише истошного «гур!» гурлинки. И я не обращала на них никакого внимания. Даже не просыпалась.

И каждое утро я поступала по своему… Брала яйцо, жарила черную субстанцию, в которую превратилось его содержимое, и кормила Бориса. Хотя его рана почти зажила, он по-прежнему каждое утро был без сознания. Если бы я могла задуматься, то сразу поняла бы, это очень странно и совсем не правильно. Но я была слишком уставшей и измученной, чтобы анализировать происходящее и делать какие-то выводы.

Не знаю, чем бы все это закончилось, но однажды гурлинка пропала. Я проспала всю ночь и весь день, как убитая, и проснулась ближе к вечеру. Яйца под кустом не оказалось.

Борис спал…

И вроде бы я должна была радоваться, Борис уже достаточно пришел в себя, я избавилась от гурлинки, но на сердце было тревожно. Нехорошее предчувствие холодило загривок… Я знала: что-то плохое или уже случилось, или случится вот-вот.

Первым делом взглянула на небо, но нет. Там все было чисто и хорошо. Еще одна буря нам не грозила.

Я попыталась приготовить еду, но тревога была такой сильной, что я забыла рыбу на углях и она сгорела… Я не могла ни есть, ни пить, ни жать, сидеть, ни стоять. Тревожное беспокойство заставляло озираться по сторонам, а порывы бежать куда-то сломя голову стали такими сильными, что я наворачивала круги рядом с пещерой, неосознанно продвигаясь куда-то на запад. Там было то самое болотце, где я потеряла обувь. И прямо сейчас мне нужно было туда. Я чувствовала.

Уходить далеко было страшно. Но одновременно нечто непонятное чуть ли не против воли тащило меня в ту сторону. В конце-концов давление стало невыносимым, и я сдалась. Плюнула на все и побежала туда, не разбирая дороги.

Я продиралась через кусты, оставляя на колючих ветках лоскуты юбки. Несколько глубоких царапин расчертили мои руки, которыми я раздвигала побеги неизвестного мне растения, покрытого острыми и длинными шипами. Раньше я всегда обходила это место стороной, как раз потому, что не видела причины лезь в колючки.